Пасынки страны
Шрифт:
— Ты с ума сошёл? — Рита дёрнула меня за лацканы куртки, — чёрт и я хороша, там же Вера с Сергеем…Ты себя то видел? У тебя глаза ввалились и морда как у…
— Как у вампира, — подсказал я, — сама сказала: там Серёга и Верка, а вокруг — тысячи голодных тварей, которым в голову может прийти любая хрень, раз уж нами закусить не получилось. Не волнуйся, нормально я себя чувствую, нормально. Всё будет хорошо.
Мы стояли лицом друг к другу. Я собирался с силами, а Рита гладила меня пальцами по щеке и неотрывно смотрела в глаза. Потом прижалась щекой к груди.
—
— Марго, милая моя, — я поцеловал её в лоб, — всё очень хорошо понимаю и тоже тебя люблю, но бросить друзей не имею права.
Рита подняла голову и вытерев слёзы, молча показала рукой на гребёнку леса, небо над которой наливаться розовым. Близился рассвет.
— Ну вот, ещё одна причина поторопиться, — прошептал я, целуя вампиршу в губы, — найди какое-нибудь глухое место и спрячься. Когда стемнеет, отыщем друг друга.
— А ты?
— Я успею.
Естественно, ни хрена я не успел.
В этот раз полёт оказался не такой приятной штукой, как предыдущие два раза. Пустота внутри, при взлёте внезапно наполнилась неприятными жгущими разрядами, а низ живота полоснула знакомая режущая боль. Вместо ощущения свободного парения, появилось чувство, будто к воздушному шару привязали массивную неподъёмную гирю. Гирей, понятное дело, был я.
Тварь, провожавшая нас на волю, сделала попытку организовать торжественную встречу. В сереющем предутреннем воздухе, существо, напоминающее акулу на изломанных конечностях кузнечика, промчалось по зубцам городской стены и с коротким воплем взмыло вверх, звонко щёлкнув зубастой пастью в считанных миллиметрах от моих ног. В самый последний момент я поднялся чуть выше, ощутив болезненный толчок в висках. Кажется мне пытались втолковать о необходимости срочного прекращения полётов. Пока — вежливо. Но боль в животе усилилась.
В это раз я не стал задерживаться, любуясь достопримечательностями, а рванул прямиком к знакомой площади, благо торопливо светлеющее небо позволило лучше ориентироваться в переплетениях улиц. Если бы ещё забыть о причинах, вызывающих улучшение обзора…
Вот дерьмо! И захотел бы не найти…Яростные вопли сотрясали стены ветхих домов, а шевеление живой массы тварей, заполонивших пространство вокруг постройки, где укрылись наши друзья, напоминало бурление штормового моря. Впрочем, Сергей и Вера уже не прятались внутри — они выбрались на крышу, судя по всему, забаррикадировав чердачные окна. Почему я так решил? Монстры карабкались по стенам, используя в качестве опоры окна, балконы и головы друг друга.
Но осаждённые и не думали сдаваться: водяные метались по периметру крыши, сшибая тех нападающих, которые успели доползти до верха. Водяной орудовал огромным деревянным брусом, а русалка, с оглушительным визгом, пинала тварей в уродливые морды. То и дело монотонный вой прерывался диким рыком и очередной монстр летел вниз. Кажется это не делало чудовищ более дружелюбными.
Я прибыл крайне вовремя. Оба водоплавающих совершенно
— Оба сюда, немедленно! — рявкнул я, опустившись на липкую поверхность и удерживая предательскую дрожь в коленях, — да быстрее же, балбесы!
— Максим! — Вера тут же рванула ко мне, — Максик!!
— Какого чёрта? — Серёга, всегда бывший тугодумом, последний раз опустил дубину на уродливую рогатую голову и лишь потом потрусил к нам, — ты откуда здесь взялся?
— Нет времени объяснять, суй в жопу помидоры, — я нервно хихикнул, глядя в их широко распахнутые глаза, — держитесь за меня. Очень крепко.
Чёрная волна воющих чудовищ захлестнула крышу и хлынула к нам, протягивая когтистые лапы и скаля зубастые пасти.
Немного опоздали.
В это раз стало совсем плохо. Живот резало так, словно там активно рылась бригада патологоанатомов, не дождавшихся моей кончины, а в голове пульсировало живое пламя, протянувшее ложноножки к стенкам черепа. Я почти ничего не видел и не слышал, с огромным трудом соображая, на каком свете нахожусь. Кто-то повис на мне, больно сжимая грудь и оба предплечья, а какая-то хрень, похожая на лазерный луч, пыталась меня отыскать, медленно трансформируясь в застывший ядерный взрыв.
— Мы летим! — било по ушам, — Максим, как ты это делаешь?
— Рассвет! — раскатывался гром и щетинился молниями, — солнце над горизонтом! Он же сгорит!! Макс, ты меня слышишь?
Я слышал, но не мг понять, о чём идёт речь. Летим. Солнце. О чём это? Рассвет…
И тут меня словно током ударило. Боль, терзающая тело осталась, но морок беспамятства отлетел, позволив оценить полушарие светила, успевшего подняться над золотистой полоской леса. Я не успел. Странно, почему и жив то, до сих пор.
В отчаянии я огляделся. Мы успели преодолеть стены Проклятого Города и теперь медленно тащились над блестящей полоской извилистой реки. Странно, когда я летел с Марго, рядом не было и признака водоёма.
— Бросай нас! — рявкнуло в ухо и от неожиданности я разжал руки, отпустив два невероятно тяжёлых предмета, тут же устремившихся вниз.
Два громких всплеска оказались последним, что зафиксировало моё гаснущее сознание, ускользающее в бездну огненного беспамятства. Кажется ещё присутствовало ощущение стремительного падения, но я не был в этом уверен. Остановившийся атомный взрыв отыскал меня и пристально уставился на вампира, спутавшего день и ночь.
И море пламени поглотило меня.
Очнулся я от звука, похожего на звон посуды. Память — странная штука и на пару минут, пока затуманенный мозг пытался осознать, где и когда, находится его хозяин, она выдала картинку далёкого прошлого. Мама на кухне готовит завтрак, а значит скоро её мягкая ладонь скользнёт по волосам и тихий голос шепнёт в ухо: «Вставай, соня. Петушок пропел давно».
Я ещё не успел осознать, как далеко в прошлом находится ласковая мамина побудка, а низкий, с приятной хрипотцой, женский голос, прокрался в сумрак моей дремоты: