Пасынки страны

Махавкин Анатолий

— Максим, Рита, пожалуйста, отойдите от Рекса и Евы.

Негромкий спокойный голос с трудом прорвался сквозь пелену моего горя. Я поднял голову и увидел Подорожника–вампира угрюмо взирающего на нас.

— Пожалуйста, отойдите, — повторил он, — я уже сделал всё, что зависело лично от меня, позволив им задержаться, для прощания. А теперь вы заставляете их невыносимо страдать каждое мгновение, прожитое сверх возможного.

— Позволь им жить дальше! — простонала Рита, судорожно обнимая Рекса, — сделай же хоть что-нибудь!

— Не могу, — печально ответил Подорожник, — мне

очень жаль, но они должны уйти.

Всё внутри протестовало против простого движения, а руки никак не хотели разжиматься, когда я положил Еву в упругую траву. Губы коснулись холодного бледного лба, в тот момент, когда грудь разрывало от горячих неистовых приливов. Рита так и не смогла отпустить Рекса и я едва не силой оторвал вампиршу, ощущая содрогания её тела. Осунувшееся лицо подруги блестело от слёз, а из полуоткрытых губ доносились тихие стоны. Мы молча смотрели на тела наших любимых, бледно сияющие в свете луны.

Подорожник медленно приблизился и накрыл Еву и Рекса широким тёмным плащом. Казалось, будто накидка внезапно стала невероятно огромной, способной спрятать небо, землю, звёзды и даже целый мир.

— Прощайте, — растворился в тишине призрачный голос.

Мы остались одни, посреди ночного сада.

Упав на колени, Маргарита ткнулась лицом в ладони и громко зарыдала.

Эпилог

Девчушки, которые в сегодняшней церемонии должны были нести шлейф, устроили весёлую беготню среди деревьев и фонарей, играя то ли в прятки, то ли в догонялки. Если распорядительница увидит, чем они заняты, то непременно свалится в обморок. А потом схватится за розги. Но я же не распорядительница, поэтому с удовольствием глядел из окна, как шустрая стайка вытаптывает идеально подстриженный ковёр ровной изумрудной травы. В сиянии разноцветных светильников сорванцы в пышных платьицах напоминали бабочек, собирающих нектар с цветущих кустов и деревьев.

На ярко освещённую площадку, где репетировали оркестранты, выплыла Анжелика в шикарном вечернем платье и томно улыбнувшись, послала поцелуй в сторону окна, откуда я смотрел на сад. Стало быть ведьма вновь «нечаянно» потеряла кавалера и блуждала в поисках развлечений.

— Я твоей рыжей все патлы когда-нибудь повыдираю, — донеслось с противоположной стороны непроницаемой ширмы, перегораживающей комнату. Стало быть, Рита тоже смотрит в окно. Я ухмыльнулся.

— Я просто объяснял ей, как пройти…

— Угу. В библиотеку. В три часа ночи. В будуаре первой помощницы. За закрытой дверью. Макс, ты же знаешь: я — не ревнивая, но определёнными вещами делиться не намерена, — Марго громко крякнула, точно у неё перехватило дыхание и тут же неразборчиво забубнили женские голоса, среди которых отчётливо выделялся один повелительный — Веры, — и Каролине своей передай: продолжит крутиться вокруг тебя, отправлю обратно — в лес.

— Ух, как страшно, — прошептал я и послал Анжелике ответный поцелуй. Ведьма широко улыбнулась и дёрнув за ухо виолончелиста, скрылась в глубине сада, — вы там долго ещё?

— Невтерпёж? — съехидничала Вера, — раньше я у тебя такой прыти не наблюдала.

— Расскажи лучше, как себя чувствуешь?

О, появилась

распорядительница: высокая худая вампирша в чёрном платье, вызывающем мысли о змеях. Нет, в обморок она падать не стала, но визг шалуний можно было различить даже на третьем этаже.

— Ну прямо, как пиранья на мелководье, — пробормотал я.

— Это ты про себя? — хихикнула Марго, — а так — да, похожа. Лина просто обожает свой типаж роковой вампирши. Просто не представляю, как она умудряется ладить с детьми. Но ты мне так и не ответил.

Я задумался. А ведь действительно, как я себя чувствую? Устал за этот год просто неимоверно. Столько поездок, переговоров с местными царьками, князьками и совсем незначительной шелупонью, которая мнит себя пупом окружающих земель. Пробуждение уцелевших вампиров и несколько, с огромным трудом, предотвращённых инцидентов, когда едва не вспыхнула новая война с ведьмами. Опять же, переговоры с чародейками. Когда мы подписывали последний, четвёртый, вариант договора, у меня дрожали руки, Рита напрочь осипла, а ковен Анжелики, казалось, готов был спрятаться под переговорный стол. Немудрено: по договору им предстояло устранить источник слабости и смерти людей, учитывая, что именно он продлевал жизнь ведьм.

Потом, правда, получилось, как то странно. После того, как все «метёлки» убрали, часть ведьм, подобно Веронике, быстро состарилась и умерла. А часть, при том, что среди них имелись и довольно древние, уцелела, сохранив все признаки молодости. Не иначе, какие-то фокусы самой Страны.

Дальше — больше. Стоило убрать все «поглотители», как их называла Вероника и в Страну попёрли пришельцы из других миров, как люди, так и нечисть. Словно разом открылись некие шлюзы, закупоренные до этого. Уцелевший Подорожник изнемогал, совмещая свои обязанности с работой братца, но помалкивал, помня о судьбе родственника. Так ладно бы это! Увеличившееся количество людей требовало большего жизненного пространства, а увеличившееся количество нечисти оказалось не готово это самое пространство предоставить.

Я, Рита, Вера, Сергей, Каролина и Анжелика с ног сбивались, решая проблему надвигающейся войны, отыскивая ничейные места, пригодные для проживания и отправляя к чёртовой матери наиболее радикальных смутьянов с обеих сторон. В одной из поездок, я случайно пересёкся с Каролиной и по возвращении узнал, как больно могут царапаться разъярённые вампирши.

— Ты не уснул? — насмешливо поинтересовалась Маргарита, — или это слишком сложный вопрос для тупенького короля вампиров? Неужели так трудно сказать своей невесте, что ощущает её жених в ночь свадьбы?

— Радость, — тихо сказал я, — счастье и самую малость печали.

— Вот идиот! — выдохнула Вера за ширмой, но Рита промолчала.

Должно быть сейчас пристально смотрит на портрет Рекса, висящий на стене. Такой же, только Евы, стоит на письменном столе моего кабинета, рядом с её полотном, где маленькая вампирша изобразила меня. Мы не забыли своих возлюбленных, но это не стало преградой для наших, с Марго, чувств, иначе сегодняшнее торжество никогда бы не состоялось.

— Я — тоже, — негромко откликнулась Рита, — и ещё: я люблю тебя, Макс.