Пасынки

Горелик Елена Валериевна

Ничего не скажешь, благородная пара.

А что же государь?

А государь встретил чету горделивых стариков стоя, как радушный хозяин дорогих гостей.

— Князь Пётр Фёдорович, княгиня Марья Даниловна, — прогудел его величество, сопровождая свои слова кивками в ответ на изысканный и полный достоинства поклон престарелых альвов. — Рад вас видеть. Как добрались?

— Благодарю, мой государь, добрались удачно.

Негромкий, лишь немного дребезжащий, голос князя каким-то странным ухищрением оказался слышен едва ли не во всём Монплезире. Не иначе альв использовал излюбленный приём актёров, и говорил с того места, откуда хорошо расходится

звук. Но как он определил это место? Знал заранее или вычислил?

Советник голштинского герцога всегда с долей подозрения относился к людям, использующим к своей пользе дешёвое фиглярство, а здесь — не люди. Чего от них ждать?

Увидим.

Государь тем временем усадил стариков-альвов рядом с собой, и дальнейшую их беседу фон Бассевиц не слышал. Подобраться ближе? Его величество мог и осерчать, и палка, кажется, при нём. Даром, что иностранец, и гостей вокруг полный дворец, в гневе Пётр Алексеевич такими мелочами себя не утруждал. Оставалось тереться неподалёку от своего природного господина и надеяться уловить хотя бы обрывок разговора.

Однако его надеждам не суждено было сбыться. Объявили о прибытии князя и княгини Таннарил с сыновьями. Кое-кто из гостей начал было коситься на стариков, оживившихся при этом известии, однако большинству уже было известно, что князь-отец по немощи своей переложил бремя власти на плечи единственного сына. И сейчас все взгляды устремились на широко распахнувшиеся двери. О молодом альвийском князе многие лишь слышали, но доселе не видели. Каков он? Какова его супруга? Что из себя представляют его сыновья?

Альвы превзошли все ожидания. Они были… Нет, не прекрасны. Фон Бассевиц не смог найти нужного слова ни в одном из известных ему языков. Ослепительны? Быть может. Среди людей он за всю жизнь не видал никого, кто производил бы хотя бы десятую долю этого впечатления.

Впрочем, и красивы они были тоже, это верно. Ангелы остроухие. Волосы длинные, прямые, сияют чистым золотом. У князя глазищи зелёные, что твои изумруды, у княгини — медовые. Лица… Да, лица ангельски прекрасны, однако и на них читался возраст. Лет по двадцать пять — двадцать семь можно дать, а сколько там на самом деле, одному богу известно.

Альвы ступают мягко, по-кошачьи, только слышно, как одежда шелестит. И… Фон Бассевиц готов был поклясться, что текучий золотистый шёлк свободно скроенного платья княгини при ходьбе облегал выпирающий живот.

Ну, остроухий… Беременную жену на ассамблею притащить…

Удивление помешало ему сразу обратить внимание на другой удивительный факт: оба княжича, степенно ступавшие следом за родителями — крепкий молодец ростом выше отца и худенький подросток лет четырнадцати — облачились не в альвийские шелка, а в привычные камзолы голландского сукна. На ногах у юношей были надеты высокие ботфорты, а длинные альвийские мечи болтались на простых кожаных перевязях, словно солдатские шпаги.

Молодые обормоты явно подражали государю. Вот стервецы. Сами сообразили, или отец надоумил?

Князь с княгиней изящно склонились перед императором. Их сыновья, сняв треуголки, раскланивались по-французски.

— Дамы и господа, — громко произнёс государь, снова поднявшись на ноги. Роль радушного хозяина дома следовало выдерживать до конца. — Пришло время объявить, ради чего была созвана сия ассамблея. Рад представить благородному собранию князя Таннарила, государя альвов и моего крестника, со всем семейством пришедшего под нашу руку.

Глядя на лица иноземных послов, фон Бассевиц

уже почти слышал скрип перьев, шелест бумаги и шорох трафаретов для тайнописи. Впрочем, без трафаретов послы могут и обойтись, событие не тайное. Князья альвов ещё в конце весны приняли крещение в православие, но мало кто знал, что они ещё и принесли вассальную присягу Петру Алексеевичу. Теперь будет знать вся Европа.

Будет «весело», нечего сказать. Вестфален словно лимон с кожурой сжевал. Мардефельд вовсе волком смотрит. Хорошо, что саксонца нет, не то быть бы скандалу. Остальные смотрят заинтересованно: мол, какой муки можно намолоть для своих государей на этой новой мельнице.

— Михайла Петрович, — Пётр Алексеевич вдруг широко улыбнулся. — У нас принято говорить приветственное слово, когда тебя представили собранию. Скажи, не стесняйся.

— Прошу прощения, государь, — с почтительным поклоном и с певучим акцентом ответил альв — по-русски. — Не ведаем мы ещё всех обычаев русских, однако же готовы их соблюдать… Благородное собрание, уважаемые и чтимые гости государя, — снова поклон, на сей раз всем собравшимся — и никому в отдельности. — Позвольте засвидетельствовать вам наше с княгиней великое почтение. Его величество столь великодушен, что дозволил нам находиться в вашем обществе, как равным с равными… Дерзну также обратиться к посланникам иных держав, чьи владения мы по неведению затронули войной, — третий поклон, в сторону дипломатов. — Смею от имени всего нашего народа и его лучших представителей принести глубочайшие извинения за те неудобства, что мы причинили благородным государям Саксонии, Дании и Пруссии.

Улыбке альва позавидовали бы все признанные красавицы Европы. Зато дипломаты, соблюдая этикет, были мрачнее мрачного. Голштинию остроухий вовсе не помянул.

«Неудобства». А ведь он ещё тот мерзавец. Либо совсем не знает тонкостей дипломатического языка, либо знает, но из-за спины Петра может и не такую рожу скорчить. Мол, вот вам, победители, у меня есть защитник. Это верно, воевать с Петром даже турки уже не решаются [3] . Но что скажут теперь… да хоть те же датчане? Они и без того в сторону Лондона поглядывают. Если не удастся объяснить им, каковы их собственные выгоды от альвов на службе русского императора, то быть английскому флоту в Зундском проливе. И не быть герцогу Карлу-Фридриху «королевским высочеством».

3

Незадолго до описываемых событий Турция и Россия подписали мирный договор, по результатам которого обе страны разделили бывшие владения Персии в прикаспийском регионе.

Нужно срочно встретиться с Бестужевым, кажется, на прошлой неделе его видели на приёме у Вестфалена. Он ещё не отбыл в Ревель? Было бы большой удачей поговорить с этим интриганом до того, как с ним поговорит его величество.

О, а альв-то уже деток своих представляет. Роман и Василий, кажется, так их крестили. Интересно, как их зовут по-альвийски? Остроухие не пользуются публично своими именами, полученными при рождении… Нет, сыновей и впрямь папаша вымуштровал. Бойкие парнишки, отвечают государю как бы непринуждённо, но с почтением. Старший хитрая бестия, по всему видно, достойный наследник отца. Можно сказать, копия, только моложе выглядит. Младший — эдакий ангелочек, подросток с лицом не выразимой словами красоты и глазами наивного десятилетнего ребёнка.