Пасынки
Шрифт:
— Притом, заметьте, коллега — не были вытеснены войсками европейских государей, а убрались сами, — кажется, до хозяина кабинета начал доходить смысл визита его германского гостя. — Я понимаю ваше беспокойство. Ведь, останься они в Саксонии, через несколько лет встал бы вопрос о полном разорении этого королевства. Но какое касательство они имели к вашей стране?
— Так, зацепили краешком, — отмахнулся гость. — Ничего существенного. Однако подобные твари вряд ли могут быть управляемы. Я, к примеру, не решусь подобраться к этой даме с предложением покрыть её расходы на ювелиров взамен на некие услуги дипломатического характера. Мне, знаете ли, жизнь ещё дорога.
— А
— Вот именно.
— Полагаете, если я возьмусь найти подходы к новой фаворитке русского царя, то она будет ко мне более благосклонна? Понимаю, ваше королевство не так богато, чтобы содержать фавориток чужих государей.
— Если бы вопрос был только в деньгах, я бы к вам не явился.
— Не сердитесь, коллега. Я вовсе не хотел вас обидеть. Итак, вы предлагаете мне поучаствовать в некоей авантюре. Что если я предложу вам иное?
— Например?
— Например… Так ли уж крепко доверие между этими…эльфами и русскими? Насколько хорошо эльфы отличают одну нацию от другой?
— К чему вы клоните?
— К тому, что эльфы, уязвлённые ненавистью к немцам, вполне могут распространить эту ненависть на всех людей. А поскольку, как вы справедливо заметили, они находятся не в Европе, то возможные проблемы, проистекающие из такого развития событий…
— Это верно, эльфы — бочка с порохом, которую император Петер неосмотрительно позволил разместить в собственном доме. Но кто рискнёт поднести огонь к фитилю?
— Поверьте, коллега, желающие всегда и везде найдутся. В любой стране хватает самолюбивых недоумков, готовых ради достижения приватных целей нанести удар по собственной державе. Кто по жадности, кто по глупости, а кто по незнанию.
— Ваш блестящий план может и не сработать, ведь вы опираетесь лишь на знание человеческих слабостей. Как у вас насчёт знания слабостей эльфов?
— Дайте мне время, коллега, и я буду знать о них если не всё, то всё существенное. Собственно, я уже сейчас могу начинать действовать. Здесь, в Петербурге, есть люди, которым совершенно не выгодны нынешние перемены при дворе.
— Англичане тоже так думали. И где теперь их миссия?
— Лучше спросите, где теперь расквартированы полки герцога Мекленбургского. Не думаю, что царь рискнёт разорвать отношения с сильнейшим государством Европы. Впрочем, всё это имеет смысл, только если мои выкладки утвердит Версаль. Если придёт категорический запрет, увы, я буду вынужден свернуть операцию. Эта варварская страна может быть нужна в каких-то раскладах. К сожалению, прекрасная Франция ещё недостаточно уяснила для себя опасность самого существования государства русских.
— Насчёт мнения Версаля, пожалуй, соглашусь, — хмыкнул гость. — А вот насчёт варварской страны — нет. Недооценка врага — самая большая ошибка, какую может допустить дипломат. Вот я, несмотря на почтение, какое мой король оказывает императору Петеру, не сомневаюсь, что Россия — враг, и с этим врагом нам ещё предстоит помериться силами. Но это враг, которого стоит уважать. А ваш юный король изволит посылать — через вашу голову — такое письмо русскому императору, словно Россия — это какой-то Сенегал, и писал он какому-то чернокожему вождю. Сказать вам, что сделал император с сей эпистолой, или пощадить ваши чувства? Нет, дорогой коллега, прежде чем слать в Петербург письма с приказаниями, словно в колонию, вам следует сперва завоевать Россию. А вы этого не сделаете никогда. Сказать по правде, я не уверен, что это получится, даже если
— Надеюсь, вы не высказали ничего подобного в более людном месте?
— Дорогой коллега, я, возможно, ещё не так опытен, я груб и прям, но не до такой степени, чтобы откровенничать в обществе насчёт глубин нашей души, — мрачная физиономия гостя казалась каменной. — Однако друг с другом мы можем себе позволить быть честными. Примите мой дружеский совет, коллега. Совет посланника небольшой бедной страны, которая должна вашей стране кучу денег. Хорошо содержать большую сильную армию, но только не тогда, когда имеешь дело с Россией. По-моему, результаты Северной войны это ярко продемонстрировали. Россию можно убить только изнутри, и только руками самих русских. Это возможно сделать сейчас, пока они очарованы Европой, вернее, своим идеализированным представлением о ней. Но стоит им увидеть Двор Чудес [23] , костры в Англии, на которых сжигают одиноких старух, обвинённых в ведьмовстве, или шатающихся от голода немецких крестьян, как их разочарование превратится в крепчайшую броню, о которую разобьются все наши уверения. Спешите, коллега, если действительно желаете сделать Россию своей колонией, ибо это счастливое время скоро закончится. Оно уже заканчивается, император видел достаточно, чтобы сделать должные выводы.
23
Знаменитая парижская «малина», главный воровской притон столицы Франции.
— Он нездоров, не так ли?
— Упаси вас бог покушаться на его жизнь, — гость, прекрасно знавший, по каким дорожкам ходят мысли хозяина кабинета, поморщился. — Тогда я не дам и стёртого медяка за вашу голову.
— Бог с вами, коллега, о чём вы говорите? У меня и в мыслях не было… Однако, вы правы. В Петербурге есть люди, которым не терпится устранить пожилого и нездорового государя под предлогом болезни. Стоило бы их предостеречь, вы не находите?
— Нахожу, и одобряю. Полезные недоумки могут пригодиться и для более тонких дел.
— Вы очаровательны в своей прямоте, коллега, — рассмеялся француз. — И кстати, если государь решится ввести в высший свет фаворитку из числа нелюдей, это может вызвать демарш Саксонии и выход оной из союза с Россией.
— Август на это не решится. Он слишком боится шведов, а ваш король не спешит давать ему покровительство.
— Возможно, его величество пересмотрит своё решение насчёт Саксонии. Я не ручаюсь, но такой исход вероятен. И тогда от союза с Россией отложится и Дания. Что ж, просматривается неплохая комбинация, из которой и Франция, и ваше королевство смогут извлечь некую выгоду. Я постараюсь изложить сие в докладе.
— И ждать одобрения или отказа, — хмыкнул гость. — Здесь уже ваш черёд завидовать мне, коллега: я не настолько зависим от мнения моего короля. «Ты генерал на поле боя, и должен сам принимать решения», — вот что сказал мне мой король, когда отправлял сюда.
— Завидую, коллега, по-хорошему завидую, — хозяин кабинета поднял бокал. — Ваше здоровье!
Он подумал, что в этом кабинете, в этом крошечном кусочке Европы посреди русской зимы, возможно, на долгие годы вперёд решилась судьба сразу трёх стран. Подумал — и преисполнился гордости.