Пасынок
Шрифт:
– А зачем тянуть?
– Глухо спросил пасынок, расставляя в коридоре бесчисленные пакеты с пошлой одеждой.
– У нас более достойных альтернатив не было, потому что тебя купил маленький парк снаружи. Так к чему тянуть время? Просто чтобы выглядеть взвешенным человеком, который обдумывает все плюсы и минусы? Так я обдумал их прежде, чем сюда идти. И если б минусов было больше, я бы не пошел смотреть здесь квартиру вообще. А стал бы сомневаться ради сомнений - остался бы ни с чем. Квартиры тут уводят быстрее чем хотдоги у метро в девять утра.
– Сомневаться ради сомнений?
– Обескураженно прошептала девушка.
– Я не думала об этом в таком ключе.
–
– Мужчина поставил у входа последний пакет, выпрямился и размял шею. Сквозь тьму она чувствовала, что он улыбался, но какой-то странной, тяжелой улыбкой.
– А то… тебе это свойственно.
– Мне можно, я вампир.
– С хитрой улыбкой ответила Ллейст.
– Выходит, в сомнениях и откладываниях будешь жить вечно, так?
– Улыбка становилась все шире.
– Так не пойдет.
– Ну не вечно.
– Она замялась.
В чем-то Нил был прав.
– Ладно.
– Его голос становился теплым.
– Подумай об этом как-нибудь на досуге.
– А где вторая кровать? Или диван?
– Внезапно спросила Криста, и стала вертеть головой. Перед ней, вроде бы, спальня. С огромными широкими окнами. низкими подоконниками, с огнями ночи, что были видны сквозь стекло. Две другие комнаты точно еще пустовали, как и кабинетное помещение наверху. Или, может, она что-то проглядела?
– Где мне ложиться, можешь показать?
– Прямо здесь.
– Улыбка становилась все шире.
– Мужчина кивнул на кровать и чуть склонил голову в сторону.
– А ты тогда где будешь спать?
– Вампирша вновь нервно огляделась. Тело медленно начинала охватывать странная, тяжелая тревога.
– За твоей спиной.
– Усмехнулся Нил.
– Или перед твоим лицом, как захочешь.
– Не поняла.
– Тревога все усиливалась.
– Тут, что ли, кроватей больше нет? Или диванчика, там. Почему мы тогда сюда поехали? Здесь же не лечь.
– Ну почему же? Лечь.
– Внезапно она почувствовала на своих плечах чужие горячие руки. Сердце пропустило удар, затем с новой силой забилось снова.
– А… нет. Мне просто… - Зрачки носились по коридору. В следующую секунду Криста ощутила тяжелое горячее дыхание прямо над ухом. Оно щекотало мочку, касалось взъерошенных волос. По спине пополз холодок, все внутри опускалось вниз.
– Знаешь. Я так по тебе скучал.
– Вновь послышался хриплый, стихающий голос.
– Я думал о тебе каждый день. Утром, вечером… Представлял, как ты здесь. Представлял, как ты среагируешь, когда я вернусь. И как всегда не угадал.
– Раздался тихий, практически беззвучный смех.
– Никогда не могу угадать. Хотя это, вроде бы, должно быть легко. Криста.
– Она вздрогнула, когда почувствовала, как его нос зарывался ей в волосы. Нос, губы. Он касался лицом её головы, и все еще чуть-чуть улыбался.
– Я люблю тебя. Сил нет, как сильно. Иди ко мне.
– Руки скользнули с плеч на талию, чуть задевая грудь. В следующую секунду пальцы сжали обтягивающую ткань, и стали задирать её наверх.
– Нил, Нил, стой!!
– Ллейст вытаращила глаза, и схватилась за запястья пасынка.
– Стой, нет. Я, наверно, к себе поеду. Утром… поговорим.
– Каждое слово приходилось, буквально, выдавливать. По телу гуляла дрожь, от внезапного страха и шока подкашивались колени.
– К себе, значит.
– Мужчина мрачно усмехнулся. И, все же, пальцы продолжали задирать и без того короткое
– Ну конечно. Чего я ждал?
Ладони медленно погладили ягодицы, иногда чуть сминали их, иногда отпускали. Сквозь тонкую ткань ощущались даже его ногти, их скрипящие, царапающие нажатия.
– Я думала, ты завязал с этим.
– Дрожащим голосом прошептала вампирша и уставилась на пол.
Завязал, серьезно? С чего вообще она так подумала? С того, что он, якобы, собирался жениться? А после этого примерил на нее едва не всю атрибутику эскортниц торгового центра? Сейчас Криста с ужасом хотела схватиться за лоб. Это он тут невыносимый хитрец, или она наивная слепая дура?
– Нет, это тебе пора с этим завязывать.
– Нил пошло оскалился.
– Я подыгрывал тебе много лет. Давай теперь по-другому поиграем? Будет приятно, я обещаю. Намного более приятно, чем было до этого.
– Руки продолжали сжимать ягодицы, практически до боли. Девушка слышала в ушах грохот собственного пульса.
– Я… был для тебя послушным пасынком. Теперь твоя очередь быть послушной. Интересно, о чем ты фантазируешь, когда хочешь секса? Куда мечтаешь, чтобы тебя поцеловали?
В ту же секунду в коридоре раздался звук тяжелой, хлесткой пощечины. На мгновение мужчина отстранился, раскрыв глаза от шока, затем медленно стиснул зубы и оскалился.
Она не знала, что говорить. Нужно было, наверно, просто молча уходить, но молодой человек вцепился в её запястье с такой силой, что оно едва не немело. Вампирша совершила рукой несколько рваных движений, но он лишь сжимал его еще больше.
– Нил.
– Ллейст опустила голову.
– Я еще не настолько тронулась умом, чтобы с тобой спать.
– Ей хотелось сказать, что лучше бы они продолжали жить на расстоянии, но… не поворачивался язык. В конце концов, она, все же, была неимоверно рада, когда его увидела. Была счастлива с ним побыть, поездить, покататься. Счастлива, даже если сейчас живот подводило от ужаса.
– Как же меня это достало.
– Мужчина вновь раскрыл глаза.
– Видит бог, я пытался быть хорошим. Внезапно руки стали ощущаться стальными, а пальцы - толстыми болтами, которые впивались в кожу.
– С кем ты только не спала, только не со мной. Кому только не улыбалась, но только не мне. Ненавижу. Боже, как же я тебя ненавижу.
– Он скалился все сильнее, и даже сквозь тьму было заметно, как сильно искажалась его лицо.
– Из них из всех любил тебя только я. Выхаживал. Кормил. Заботился. Только мне было до тебя дело. И каков итог? Только мне ты имела смелость давать по лицу.
– Любил?!
– Вампирша сжала кулаки, едва не задыхаясь. Она все еще едва не тряслась от страха, но теперь тело захватила еще и импульсивная злость.
– Ты вечно меня подначивал! Постоянно пытался меня задеть, отпускал нелепые шутки, и закатывал сцены, если я гуляла с кем-то кроме тебя!! Ты это называешь любовью, да?! Ребенок-собственник с больным фетишем!!
– Я задевал тебя. Да... Я очень хотел тебя задеть. Хотел тебя уничтожить, сравнять с землёй за то, что ты так надо мной издевалась. Своей заботой. Словами. Ты верила в то, что я ребенок, а я на тебя смотрел, и едва держался, чтобы не накинуться и не раздеть. Но я... держался. Потому что любил тебя. И ненавидел, ибо ты слепая. Одновременно. Ты ничего не замечала, или же не хотела замечать, но ничего. В контексте вечности, которую мы проведем вдвоем, наши выдуманные ранее странные отношения – сущая мелочь. Твое место подо мной. С годами ты привыкнешь ко мне как к мужчине, которому ты принадлежишь, и все встанет на свои места.