Патриот
Шрифт:
— Прошу прощения, но все это, как правило, говорится о принце Кадраме, — прервал его лорд Витинари. — А принц Куфура — его младший брат. Он прибывает сюда в качестве специального представителя своего прославленного брата.
— Он? Это ничтожество?! Бездельник! Лжец! Его неоднократно ловили на взя…
— Лорд Ржав, благодарю за весьма дипломатичное описание нашего гостя, — снова перебил патриций. — Однако взглянем фактам в лицо. Даже из самого сложного положения всегда есть выход. У наших стран много общих интересов. И, разумеется, Кадрам так же серьезно относится к
— В Анк-Морпорк прибывает столь значительная клатчская шишка? — насторожился Ваймс. — А почему я впервые об этом слышу?
— Пусть не покажется тебе это странным, сэр Сэмюель, но время от времени я в состоянии управлять этим городом без твоих советов и наставлений.
— Антиклатчские настроения сейчас очень сильны и…
— Какое бесстыдство! — обращаясь к Коренному, прошипел лорд Ржав тем особым аристократическим шепотом, от которого трясутся стены. — Сама кандидатура — это настоящий плевок нам в лицо!
— Уверен, Ваймс, порядок на улицах ты обеспечишь, — с нажимом произнес патриций. — В твоих способностях я нисколько не сомневаюсь. Официально принц прибудет по приглашению волшебников на церемонию награждения в Университете. Он стал почетным докторатом — или как там это называется. А после награждения состоится обед. Люблю вести переговоры с людьми, которые только что откушали в Незримом Университете. Они, как правило, стараются поменьше двигаться и согласятся на что угодно, если пообещать им желудочный порошок и стакан воды. А теперь, господа… прошу меня извинить…
Лорды и отцы города, тихо бормоча, по одному-двое покинули залу.
Приводя документы в порядок, патриций пробежался длинным тонким пальцем по граням бумажной кипы.
— Командор, должен заметить, ты делаешь все возможное, чтобы выставить нас в дурном свете.
— Но, сэр, вы же не допустите, чтобы эти лордишки и в самом деле набрали собственные армии?
— Закон им этого не запрещает, Ваймс. А они будут при деле. Каждое официальное лицо имеет право (а раньше фактически было ОБЯЗАНО) предоставить людей, когда город в таковых нуждается. И, разумеется, каждый гражданин имеет право выйти с оружием в руках на защиту родного города. Учти это, пожалуйста, на будущее.
— Выйти на защиту — это одно. А положить жизнь из-за какого-нибудь болвана-военачальника — совсем другое.
Упершись костяшками пальцев в стол, Ваймс наклонился к Витинари.
— Видите ли, сэр, — продолжал он, — мне не дает покоя мысль, что прямо сейчас в Клатче кучка идиотов занимается тем же самым. «Пора разобраться с этими анк-морпоркскими подонками, оффенди!» — восклицают они, обращаясь к серифу. А когда все вокруг бегают с оружием в руках и рассуждают о войне, может случиться непоправимое. Вам когда-нибудь приходилось бывать в трактире, где собралась вооруженная до зубов толпа? О, можете не сомневаться, поначалу все очень вежливы по отношению друг к другу, но только до тех пор, пока какой-нибудь простофиля
Патриций опустил взгляд на кулаки Ваймса — и смотрел на них до тех пор, пока командор не убрал руки с его стола.
— Ваймс, завтра ты должен присутствовать на Конвивиуме волшебников. Я посылал тебе напоминание.
— Но я ничего не по… — Перед внутренним взором Ваймса мелькнул кошмарный образ: рабочий стол, а на нем — горы непрочитанных бумаг. — А! — только и сказал он.
— Процессию возглавляет командор Городской Стражи в парадном мундире. Согласно древнему обычаю.
— Я? Во главе процессии?
— Именно. Очень… воодушевляющий образ. Символизирует дружеский союз между волшебниками и гражданскими властями, суть которого, осмелюсь заметить, сводится к обещаниям с их стороны выполнить любые наши просьбы при условии, что мы ни о чем их не будем просить. Одним словом, это твой долг, диктуемый традицией. И госпожа Сибилла согласилась проследить за тем, чтобы ты явился на церемонию свежим, умытым и чисто выбритым.
Ваймс набрал полную грудь воздуха.
— Вы разговаривали с моей ЖЕНОЙ!
— Конечно. Она тобой очень гордится. Согласно ее уверениям, тебя ждут великие дела. Наверное, она тебя во всем поддерживает.
— М-м… То есть… почти…
— Ну и отлично. Да, чуть не забыл. С убийцами и ворами я договорился, но во избежание всех прочих неожиданностей… Я почту за большую любезность, если ты проследишь, чтобы в принца не бросали яйца или всякие прочие неприятственности. Принц вряд ли обрадуется такому приему.
Стороны пристально следили друг за другом. Вражда была давней и закоренелой. Много раз они мерялись силой, были победы, были поражения.
Но сейчас пахло паленым. Противники знали: сегодня все будет решено раз и навсегда.
Костяшки кулаков побелели. Башмаки нетерпеливо рыли землю.
Капитан Моркоу пару раз подбросил и поймал мяч.
— Ладно, парни, дополнительное время — и расходимся. И на сей раз играем без грубостей. Вильям, что ты там жуешь?
Великий Пихала скривился. НИКТО не знал, как его зовут. Не знали товарищи по играм. Даже его мама, скорее всего, этого не знала — впрочем, и он ее тоже не знал. Интересно, как Моркоу?.. Впрочем, неважно. Главное — попробуй кто-нибудь еще назвать его Вильямом, и бедолаге пришлось бы до конца дней своих питаться кашками да супчиками. Причем внутривенно.
— Жвачку, сэр.
— А своих друзей ты угостил?
— Не-ка, сэр.
— Тогда будь хорошим мальчиком, убери ее, пожуешь потом. Ну что ж… Гэвин, что там у тебя в рукаве?
Мальчишка, к которому Моркоу обращался, более известный под кличкой Подонок Гэв, даже не стал отпираться.
— Эт' нож, господин Моркоу.
— Могу побиться о заклад, вот ты как раз принес ножей — на всех хватит.
— Точняк, господин Моркоу.
Подонок Гэв довольно ухмыльнулся. Ему было десять.