Патриот
Шрифт:
— Э-э, Ангва, я хотел бы кое-что у тебя спросить… — робко произнес Шнобби, после того как они потрясли очередную дверную ручку и осветили фонарем очередной переулок.
— Да, Шнобби?
— Это очень личное.
— А-а…
— Конечно, я мог бы спросить и Фреда, но я знаю, он бы не понял, а ты поймешь, потому что ты женщина. Большую часть времени, по крайней мере. Я в хорошем смысле, гм…
— Так что ты хочешь спросить, Шнобби?
— Это насчет моей… сексуальности.
Ангва промолчала. Дождь тяжелыми каплями
— Думаю, пришло время посмотреть правде в глаза, — пробормотал Шнобби.
Ангва вновь прокляла свое чересчур живое воображение.
— И, э-э… как ты намереваешься это сделать, Шнобби?
— Ну, я выписал всякие штуки. Крема и прочее.
— Крема, — бесстрастно повторила Ангва.
— Ну, чтоб втирать, — подсказал Шнобби.
— Втирать.
— И еще такую штуку, с которой можно по-всякому, ну, упражняться…
— О боги…
— Что-что?
— А? О-о… Да нет, ничего, просто подумалось кое-что. Не обращай внимания, продолжай. Ты что-то говорил про упражнения?
— Угу. Чтобы укрепить бицепсы и так далее.
— Ага. УПРАЖНЕНИЯ. В самом деле?
Чтобы что-то упражнять, нужно что-то иметь, а бицепсов у Шнобби никогда не было. Прежде всего потому, что им не к чему было крепиться. Строго говоря, предплечья присутствовали (руки ведь как-то присоединялись к плечам), но больше сказать о них было нечего.
Острое, смешанное с ужасом любопытство побудило ее спросить:
— Но ЗАЧЕМ, Шнобби?
Он застенчиво опустил глаза.
— Ну… понимаешь… девушки и все такое…
К своему несказанному удивлению, Ангва увидела, что Шнобби краснеет.
— Ты имеешь в виду, что… — начала было она. — Ты хочешь… ты ищешь…
— О нет, я хочу не просто… ведь если хочешь что-то сделать как следует, ты должен… ну, то есть нет, — с легким упреком промолвил Шнобби. — Я к тому, что когда становишься старше, ну, понимаешь, начинаешь задумываться о доме, семье, чтобы был рядом кто-то, с кем бы идти рука об руку по ухабистой жизненной дороге… Гм, Ангва, у тебя почему-то рот открыт.
Рот Ангвы резко захлопнулся.
— Но я как будто вообще не встречаю девушек, — продолжал Шнобби. — То есть я их, конечно, встречаю, но, завидев меня, они сразу же убегают.
— Несмотря на крема.
— Точно.
— И на упражнения.
— Именно.
— Н-да, вижу, ты сделал что мог, — подтвердила Ангва. — Вроде бы все было правильно, но… — Она вздохнула. — Слушай, а как тебе Стамина Хламз, ну, та, что с улицы Вязов?
— У нее деревянная нога.
— Да-да, конечно… Тогда, может, Верити Колотушка? Очень милая девушка, продает с тележки угрей на Заиндевелой улице.
— Верити? От нее воняет рыбой. К тому же она косая.
— Зато у нее собственное дело. И она готовит лучшую похлебку из угрей в Анк-Морпорке.
— И косит при этом.
— Это
— Может, и так, но ты поняла, о чем я.
Ангва кивнула, признавая собственное поражение. Верити страдала запущенным случаем противоположного косоглазия. Каждый ее глаз испытывал острый интерес к близлежащему уху, и, разговаривая с ней, ты чувствовал себя несколько неловко: казалось, будто Верити вот-вот уйдет направо и налево сразу. Но что касалось потрошения рыбы, тут ей не было равных.
Ангва опять вздохнула. Как все это знакомо… Родная душа и верная подруга — вот и все, что человеку нужно. На первый взгляд. При дальнейших же расспросах выясняется, что список пожеланий непременно включает в себя атласную кожу и бюст, которого хватило бы на целое стадо коров.
Так со всеми, кроме Моркоу. И это почти… почти единственный из его НЕДОСТАТКОВ. Иной раз Ангве казалось, что Моркоу ничего не будет иметь против, даже обрей она голову или отпусти бороду. Не то что он не заметит, просто ему будет ВСЕ РАВНО — и вот это бесило больше всего.
— Знаешь, я тут вспомнила… — сказала она. — Женщин частенько привлекают мужчины, способные их рассмешить.
Лицо Шнобби просияло.
— В самом деле? — радостно воскликнул он. — В таком случае я должен быть в первых рядах!
— Вот и хорошо.
— Люди всю дорогу надо мной смеются.
А высоко над ними абсолютно безразличный к стекающим по спине дождевым струйкам Осей Шок в очередной раз проверил свой лук, вернее, обмотанную вокруг него промасленную шкуру, и приготовился к долгому ожиданию.
Ливень — лучший друг всякого стражника. Во время дождя люди стараются совершать преступления у себя по домам.
Ваймс стоял с подветренной стороны фонтана на Саторской площади. Фонтан не работал уже много лет, но Ваймс был такой же мокрый, как если бы фонтан работал в полную силу. Впервые в жизни командор Стражи столкнулся с горизонтальной разновидностью дождя.
Поблизости не было ни души. Дождь шел, нет, маршировал по площади, как… как армия.
А ведь это образ из ПРОШЛОГО. Забавно, как такие вот образы прячутся в темных закоулках души и вдруг нежданно-негаданно выпрыгивают на тебя.
Капли дождя, падающие в сточную канаву…
Ну да… Маленьким он не раз представлял себе, что эти дождевые капли на самом деле солдаты. Миллионы солдат. А проплывающие среди них пузыри — всадники.
Правда, уже не вспомнить, кем были дохлые псы. Может, осадными орудиями?
Вода закручивалась в водовороты вокруг башмаков и стекала с плаща. Ваймс попытался раскурить сигару, но ветер задул спичку, а если бы и не задул, то все равно — со шлема вдруг хлынула вода и насквозь промочила сигару.