Паучьи сети
Шрифт:
Доктор развернулся к двери и увидел Паука, стоявшего чуть поодаль. Интересно, давно он тут стоит? По лицу маньяка нельзя было прочесть ничего. Приветливая улыбка не доходила до глаз и казалась искусственной. Я почувствовала, как зарождается внутри беспокойство. Кажется, ничем хорошим это не кончится.
— Уже уходите? — непринужденно поинтересовался убийца, делая шаг вперед.
Хищная грация и выверенные движения выдавали опасность. Врач, по всей видимости, тоже это ощутил и сделал шаг назад.
— Я не имею права оказывать подобную помощь. Жертвы насилия должны быть доставлены
— Никакой больницы, — почти по слогам проговорил Паук, делая еще один шаг вперед. — Либо вы сделаете то, что нужно, чтобы спасти жизнь Кристи, либо рискуете умереть.
— Вы мне угрожаете? — страх взял верх и теперь явственно слышался в голосе врача.
— Несомненно, — Паук поднял руку достаточно высоко, чтобы я смогла увидеть пистолет. — За дело.
— Вы понимаете, что меня будут искать, а все вызовы регистрируются в базе? Вас вычислят.
— Если вы сделаете свою работу, то никому не придется никого искать, — голос Паука звучал очень любезно, но в глазах отражалась мрачная решимость.
Я лежала тихо, пытаясь совладать с проснувшимся ужасом. Врач здесь оказался по моей вине и теперь мог умереть. Словно прочитав мысли, Долежал обернулся и его глаза встретились с моими. На его лице не было страха, лишь глубокое сомнение. Кажется, он не верил, что Паук способен на убийство и эта самоуверенность могла стоить ему жизни.
Нужно было что-то сказать, как-то помочь человеку, но стоило мне пошевелиться, как вернулась боль. Поморщившись, я зажмурила глаза в бессмысленной попытке спрятаться от ощущений.
— Принесите кипяченую воду, — голос врача звучал уверенно. — Еще понадобятся чистые тряпки и острый нож, прокаленный над огнем.
Кажется, Долежал принял решение.
— Кристина? — врач присел на корточки и наши глаза оказались на одном уровне. — Вам придется выпить сильное снотворное. Без него вы операции не выдержите.
Перед моим лицом оказалась ладонь с двумя белыми капсулами на ней. Я беспрекословно подчинилась, с трудом проглотив лекарство и запив водой. Глаза закрывались и так. Боль возвращалась быстро, вновь затягивая меня в пучину кошмаров. Наверное, прошло не больше пяти минут, когда сон полностью затянул сознание, отрезав от происходящего.
Проснулась я от солнца, щекотавшего кончик носа. Плотные шторы, призванные создавать в комнате приятный полумрак оказались приоткрыты, чем и воспользовалось осеннее солнце. Открывшиеся было глаза заслезились, но я все равно не отводила взгляд от света. В воздухе витал запах лекарств, вызвавший в памяти воспоминания о прошедшем дне. На этой мысли мозг проснулся окончательно.
Я находилась все в той же комнате, что уже почти привыкла считать «своей». Напротив кровати в кресле сидел Паук. Мужчина спал, подперев голову кулаком. Непослушные пряди волос падали на лицо, на светлых джинсах алело несколько капель крови. На столике рядом стояла бутылка виски, опустошенная наполовину и тут же валялась пачка сигарет. Почему-то именно последняя деталь привлекла мое внимание. Паук никогда не курил, хоть иногда от его одежды и пахло
Пошевелившись, я поняла, что боль в спине уменьшилась. Она по-прежнему была сильной, но уже не настолько, чтобы терять сознание. На самом деле, чувствовала я себя на удивление хорошо для человека, который только вчера стал жертвой сумасшедшего мясника. И это открытие наводило на подозрения. Возможно, прошло больше суток? Собравшись с силами я смогла сесть на кровати. Спина заболела сильнее, но опять-таки не настолько, чтобы тут же падать на кровать. Все тело затекло, в онемевшие мышцы впивались сотни маленьких иголочек, сигнализируя о восстановлении кровообращения. Вся грудь была перетянута бинтами. Они начинались подмышками и заканчивались на бедрах. Кроме бинтов, одежды на мне не было. Волосы на затылке оказались собраны в неумелый хвост. По всей видимости, Паук убрал их, чтобы не мешали. Судя по состоянию, голова грязная уже несколько дней, а значит, лежу я здесь не меньше пары суток.
От моих движений кровать чуть скрипнула, разбудив Паука. Мужчина вздрогнул и чуть помотал головой, словно стряхивая с себя остатки сна.
— С пробуждением, малышка, — тихо проговорил он.
Мужчина поднялся с кресла одним грациозным, тягучим движением. Так двигаются только те, кто долго и продуманно занимается спортом. В два шага преодолев расстояние до кровати, он остановился надо мной. Наши взгляды встретились и я почувствовала, как все сжимается внутри. В душе вновь проснулся страх, смешанный с надеждой. После побега от Ганса казалось логичным прийти к Пауку. Теперь же, когда вернулась способность мыслить ясно, стало очевидно, что за все придется платить. Осталось лишь понять, как велика эта самая цена?
— Как ты себя чувствуешь? — голос мужчины не выражал эмоций.
— Гораздо лучше, — я непроизвольно натянула на себя одеяло. — Спасибо. Сколько я проспала?
— Пару суток, — Паук только подтвердил мои опасения. — Спина не болит?
— Болит, но уже не так ужасно.
— Хорошо, — мужчина поднял руку и осторожно провел кончиками пальцев по моей скуле. От этого прикосновения по коже прошлись мурашки. — А теперь расскажи мне в деталях, что произошло.
Я глубоко вздохнула. Воспоминания о Гансе причиняли боль, смешанную с гневом и яростным желанием отомстить. Рассказ вышел недолгим, но довольно подробным. Голос начал срываться только на моменте, когда Ганс начал резать. Воспоминания о ноже на коже были такими живыми, что к горлу подкатила тошнота. Паук слушал внимательно, не перебивая. По его лицу было невозможно понять, что твориться в его голове.
— Значит, он знает о нас и решил присвоить тебя? — в голосе мужчины сквозило мрачное веселье. От такой формулировки стало немного не по себе. Ганс считал меня вещью, собственностью, но Паук… до недавнего времени казалось, что он все же видит во мне человека.
— А еще он фактически признался в убийстве Марии, — воспоминание о подруге, отошедшие было на задний план, отозвалось болью.
— И покалечил тебя, — добавил Паук, прикрыв глаза, словно пытался справиться с собой. — Значит, он хотел сделать из тебя предмет искусства?