Паутина
Шрифт:
– Горшком я вас, разумеется, называть не стану, и знаете что, коллега, давайте оставим фольклор и поговорим серьезно? – предложил адвокат, внимательно вглядываясь в лицо Федора и обдумывая, как бы это помягче сказать ему о той безнадежности, которая поджидает их обоих. Усков к ней готов. А вот как отреагирует Туманов, для него пока неизвестно.
– Знаете… – адвокат помедлил, но тут же заговорил более категорично. – Скажу прямо, ваше дело – дрянь. Все улики против вас…
Федор кивнул, относясь ко всему сказанному довольно спокойно.
– Послушайте меня внимательно, коллега, – подчеркнуто произнес Туманов, склонившись ближе к адвокату, – я не убивал того парня. Не убивал! – растянул это слово по слогам. Может так дойдет до Ускова.
– Но улики … Экспертиза подтвердила, что гражданин Гришин застрелен из вашего табельного пистолета… – начал было адвокат, но Федор довольно резко прервал его лепетание:
– Из моего, но не мной. Секете, о чем я?
Адвокат опять захлопал глазами и помотал головой.
– Честно говоря, не секу. Вы хотите сказать, что кто-то другой взял ваш пистолет, застрелил этого Гришина и вложил пистолет вам в руку? Так что ли?
– Именно. Это я и хочу сказать, – кивнул Туманов, вздохнув облегченно, что хотя и с трудом, но до адвоката доходит. Значит, не такой уж он безнадежный защитник.
Усков попытался сопротивляться. Ему много раз доводилось слышать подобные присказки о невиновности подследственных. Но потом, на деле, все оказывалось по-иному. Поэтому он не спешил убедить себя, что милицейский капитан говорит правду. Спросил Федора:
– А вы сами-то в это верите? – Перед этим он внимательно прочитал объяснения, взятые с бармена и официантки, рапорта милиционеров обнаруживших Туманова на месте преступления с пистолетом в руке.
И во всех этих бумагах указывалось, что Федор был в такой стадии опьянения, что ничего не соображал.
Немного смущало одно, что отсутствовало медицинское заключение, доказывающее степень опьянения. Но, наверно, это было и не обязательно, если он напился до чертиков и не смог скрыться.
– Верю, адвокат. Потому что я действительно не убивал того парня. В худшем случаи я мог набить ему морду.
– Но ведь вы были сильно пьяным, – не упустил напомнить адвокат, – Могли просто не помнить, как нажали на курок …
– Не мог, – категорично заявил Федор, стараясь изо всех сил, чтобы Усков поверил ему. Сейчас это было очень важно. Его вера.
– Почему? – не отступал Усков. Он согласен поверить, но для этого Федору необходимы существенные доводы. А пока тот их не находил. Но свою невиновность Ускову доказывал горячо.
– Да потому, что у меня и мысли не было убить того человека.
– Это еще ничего не значит, – криво усмехнулся Усков. – Мысль могла придти в вашу голову во время драки, – аргументировал он свое противоречие Туманову.
Федору оставалось согласиться. По здравому рассуждению, Усков был прав.
– Ну, хорошо.
– Уж, не с покойным ли Гришиным? – съязвил Усков, хотя внутренне был настроен к Туманову дружелюбно. Ехал сюда, ожидал увидеть подавленного горем человека, готового целовать своему спасителю, то есть адвокату, руки. А вместо всего этого перед ним личность не упавшая духом и вдобавок, реально мыслящая.
– Нет, не с Гришиным, – серьезно ответил Туманов, не заметив язвительности адвоката. – Этот Гришин, когда я вошел, уже сидел там вместе с двумя мужиками. Водку пили. Но суть не в этом. Хотя приятелей тех его не мешало бы разыскать. Уверен, они многое могли бы прояснить. Я сказал Липкову …
– Заместителю прокурора города?
– Ему, – кивнул Федор и продолжил. – Так вот в этом проклятом кафе, я выпил пару бутылок пива. Причем, почувствовал, что после первой бутылки меня здорово цапануло. В руках и ногах слабость. Голова кружится. А после второй, меня и вовсе повело.
– То есть вы хотите сказать, в пиво было что-то добавлено? – заинтересовался Усков.
Утверждать это сейчас было бы сущей глупостью, и Федор всего лишь кивнул.
– А бутылки были откупорены? – вопрос адвоката прозвучал осуждающе. Если он опытный опер, так отзывалось о нем начальство в управлении, то, как мог лохануться? Почему не потребовал, чтобы принесли другие бутылки, закупоренные?
Федор только руками развел, буркнув при этом виновато:
– Я посчитал, что у них так принято.
А въедливый Усков уже следующий вопрос подбрасывает:
– Значит, после этих двух бутылок вас так развезло? – он оценивающе глянул на плотную фигуру Туманова. Весил тот, по мнению адвоката, килограммов под сто десять.
– Развезло? – Федор точно удивился. Да не-то слово. Я почувствовал, что отключаюсь. Встал-то я почему, чтобы не вырубиться прямо за столом. А тут еще этот парень попер. До этого сидел, водку с пивом жрал, а тут вскочил и меня за грудки.
– Допустим, так и было, – призадумался Усков, потом спросил: – А что же тот человек, которого вы ждали?..
– Он не пришел, – разочарованно произнес Федор. Сам уж об этом думал. Появись тогда Верзила, и этого ничего могло не быть.
Адвокат долго молчал. Даже снял очки и потер усталые глаза. Потом надел очки и негромко проговорил:
– Вы считаете, что вас …
Федор сказал то, о чем собирался договорить Усков и промедлил. А капитан оказался чуточку шустрее.
– Уверен, меня подставили. Причем, сделали это конкретно. Думаю, кому-то я здорово насолил. Такое не под силу одному человеку. Но самое досадное, что сидя здесь, за стенами без окон, я не смогу доказать свою невиновность. И они это знают.