Паутина
Шрифт:
Водитель «Газели» немного придремнул. Услышал, как открылась боковая дверь, и увидел Корякина, к правой руке которого был, пристегнут следователь. А бывший подследственный шел рядом с Липковым, причем, держал его под руку как старого приятеля и что-то рассказывал ему.
С другой стороны от заместителя прокурора, маленькими шажочками, семенил адвокат Усков. Причем, со стороны казалось, будто припертый большой нуждой Усков успел хорошенько наложить в штаны и теперь опасался, как бы не растерять дерьмо по дороге.
Водитель протер глаза.
– А
Опер ничего не ответил. Искоса поглядел сначала на Федора, потом на двери столовки. В душе проклинал белобрысого напарника шалопая. Тот, поди, там пивко сидит, тянет, а Корякин страдает тут.
– Чего случилось-то, ребята? – не унимался водитель, уставившись на следователя. Подлога не заподозрил. Ведь сам Липков тут. Значит, все по правильному.
– Обстоятельства изменились, – пошутил Федор. – Недавний обвинитель перешел в разряд обвиняемого. Не удивляйся, так бывает.
Липкову шутка не понравилась. Посчитал, она больше касается его.
– Бандит ты! Погоди у меня, – пригрозил заместитель прокурора.
Только сейчас сержант водитель заметил в левой руке Туманова пистолет, и сердце зашлось от страха. Липкими, вспотевшими ладонями он очумело вцепился в «баранку» и уставился в лобовое стекло, больше не проронив ни слова.
– А ты хорош, – взъелся Липков на Корякина, усаживаясь на сиденье, – дал возможность преступнику завладеть табельным оружием. Под статью пойдешь, – пообещал заместитель прокурора оперативнику.
Корякин опустил голову, как приговоренный к смерти. Но тут же решил воспользоваться последним словом, которое полагается перед казнью, и плаксивым голосом залепетал:
– Савелий Тимофеевич, – понимал опер, что теперь на него всех собак навешают. – Ну, откуда же я мог знать, что он левша.
Липков не желая терять время на пустую болтовню с растяпой опером, деловито махнул рукой. И когда вошедший последним Усков, закрыл дверь, спросил у Федора:
– Ну? Что дальше? – он ожидал застать Туманова этим вопросом врасплох. Уверен был, никакого плана о побеге у того не было. Просто подвернулся случай. Такое бывает. Иным дуракам везет. Повезло и Туманову. Но долго так не будет. Все равно он еще поваляется у него, Липкова, в ногах. Попросит пощады. Другой вопрос, простит ли его заместитель прокурора.
– Я думаю, мы не будем ждать вашего коллегу, – сказал Федор, поудобней располагаясь на боковом сиденье, где еще недавно сидел Липков. Отсюда ему был хорошо виден весь салон, и можно одновременно наблюдать за водителем.
– И так, – Туманов обвел унылые лица радостным взглядом и сказал водителю: – Давай, трогай потихоньку.
Водитель ошарашено захлопал глазами.
– Что? Что такое еще? – тут же спросил Федор, глянув на него с жалостью.
– А куда ехать-то? – в свою очередь спросил водитель.
Липков съехидничал:
– Прямо на Петровку, тридцать восемь…
Федор оценил шутку с достоинством.
– Во-о, прокурорский, какой сообразительный. Только ты, сержант, его не слушай, а жми прямо по проспекту к станции метро.
Липков со следователем переглянулись. Только Корякин остался безучастным, сидел с опущенной головой.
– Он спятил, – тихонечко шепнул Липков, и следователь понимающе, едва заметно, кивнул головой.
Вышедший из кафе «Весна» белобрысый оперативник с бутылкой «Теберды», удивился, когда не увидел микроавтобуса. Уехали и даже не подождали его. Но это похоже на Липкова, и теперь ему своим ходом придется добираться до ОВД. Но делать нечего и белобрысый оперативник поплелся на автобусную остановку.
Глава 11
Проезжая мимо сквера, Федор велел водителю свернуть с шоссе и остановиться.
– Это еще зачем? – подозрительно спросил Липков. Теперь, когда он успокоился, вся эта возня с захватом, казалась даже привлекательной и в какой-то мере развеселила заместителя прокурора. Не любил смотреть по телевизору боевики. Все они далеки от действительности. Не от жизни. Наиграно все в них. И Савелий Тимофеевич томился от скуки. А тут такое и не хуже боевика. Ведь под прицелом Туманов их держит. Вдруг кого-то захочет убить?
Липков покосился на молодого следователя, определив ему геройскую смерть и соответствующие похороны. Себе такого желать не хотел.
За свою долгую работу в прокуратуре, ничего подобного с ним не случалось. И общаться приходилось, в основном, с преступниками, которые уже находились в камерах следственного изолятора. А кого вызывал по повесткам, предпочитали бегом бежать к нему. И тут такое. Ну, Туманов, повеселил старика. Будет, что рассказать коллегам.
Липков глянул в окно и задался вопросом: «Для чего Туманов велел остановиться у сквера? Надеюсь, расстреливать нас он не собирается?»
Теперь все находящиеся в «Газели» вопросительно уставились на Федора. Пять пар глаз, испуганно наблюдали за каждым движением руки, в которой Туманов держал пистолет. Все молчали, и только адвокат Усков протяжно вздыхал, сожалея, что связался с Федором и нашел на свою задницу хороших приключений.
Федор на минуту призадумался, посмотрел сначала на сквер, потом на своих заложников. В голову пришла довольно занятная, на его взгляд, мысль, и он сказал сержанту водителю:
– А ну-ка, вылезай из-за руля. Перебирайся сюда, в салон.
Толстенький сержант оказался довольно покладистым мужиком. Его не надо было долго уговаривать. Потеснив адвоката, он уселся рядом, поглядывая на пистолет, ставший теперь для всех подобием кнута. Только подстегивать никого не надо. Достаточно, навести ствол на любого, и тот делается податливым и сговорчивым, как водитель.
– Ну, что ж, я думаю, пришло время нам расстаться, – весело сказал Федор. Он не переставал удивлять Липкова.
Заместитель прокурора, уставился на редкие кусты, росшие по обочине проезжей части. «Он что, собирается тут отсиживаться? Ну, совсем сбрендил от радости. Только не рановато ли радуетесь, капитан Туманов?» – позлорадствовал Липков. Настроен он был решительно. Только бы добраться до первого милиционера. Часа не пройдет, как Туманов попадет обратно в камеру. Наглец. Чего удумал.