Паутина
Шрифт:
И тогда Игорь стал засыпать письмами не только родной краснопресненский военкомат, но и министерство обороны. Самому президенту писал. Многого не требовал. Лишь бы отдельное жилье предоставили.
Трудно сказать, в какой инстанции проявили к нему жалость. А может и во всех. Доконал их бывший старший сержант разведбата Павлов, и ему великодушно выделили отдельное жилье. Как и просил, на первом этаже. Конечно, район не престижный, и квартира, ни есть какая. Ремонт в ней не делался лет двадцать. Как потом он узнал, в ней жила одинокая
Но это все же отдельная, однокомнатная территория!
Лена приехала к брату вечером. Долго барабанила в дверь, пока брат инвалид заполз с кровати в инвалидную коляску и на ней подкатил к двери. Прошло минут десять не меньше. Уж уехать хотела.
Сестренку Игорь встретил не очень приветливо. Сам частенько, насколько позволяла пенсия, напивался пьяным, но страшно ругался, когда это случалось с младшей сестрой. Увидев сестру пьяной, рассердился.
– Дура! Посмотри на себя. Нажралась, как свинья. Не стыдно тебе?
Но Лена не хотела слушать его нравоучения. Конечно, он переживает за нее. Но и она ведь не маленькая. Прилично зарабатывает и братцу подкидывает деньжат. А выпила, значит, повод есть.
– Перестань, Игорек, – отмахнулась от него девушка и, войдя в комнату, поставила на стол пакет, в котором было две литровых бутылки водки. Пришла не с пустыми руками. Ему бы радоваться, а он орет.
Игорь глянул на пакет. Строгий взгляд его несколько смягчился. Но она должна прислушиваться к нему. Он ведь старший брат.
– Я еще замуж должен тебя выдать. Чтоб ты детей нарожала. У меня семьи нет, так хоть на тебя бы порадоваться, – сказал Игорь сестре и чуть не заплакал. Обидно стало за свою сломанную жизнь, за которую ему никто не в ответе. Думал, у сестры все нормально, а оказывается, нет. Понимал Игорь, по рукам пошла девка. Но исправить ничего не мог. И оттого еще обидней. Там, на войне, мог что-то сделать, а теперь он инвалид, хотя еще и есть силушка в руках.
А Лена села на стул и расплакалась.
– Чего ты, Ленка? Ну, скажи, кто тебя обидел? Руками задавлю гада! – он так сжал кулаки, что пальцы захрустели.
– Сволочь я, Игоряшка. Понимаешь? Самая настоящая, сволочь!
– Не понимаю, – помотал головой брат и покосился на принесенную водку. Выпить бы сейчас не помешало, чтобы понять, о чем она.
– Я ведь сегодня человека сдала. Не знаю, может он для кого-то и плохой, но ко мне относился хорошо, – пожаловалась Лена.
Брат, хоть и грубиян, но человек с понятием и всегда ее жалел. Он поймет ее горе. Посочувствует. Успокоит. А может и подскажет чего.
– Ну, ты даешь, сеструха! – выпалил Игорь удивленно и спросил: – Как это сдала? Кому? Чего ты мелешь, дура пьяная? Расскажи все толком? А то болтаешь, сама не знаешь чего. Тоже мне, сдатчица.
И Лена рассказала Игоряше все: как познакомилась с Мономахом, как он заставил
– Банкир твой, такая же сволочь, как и этот Мономах. Ты его не жалей. Тут уж как говорится, вор у вора дубинку украл. Теперь ты о себе побеспокойся. Это поважнее будет. Когда о себе-то.
Лена вначале не поняла. Она пьяная. Игоряша уже глазом косит от выпитого. Ведь то и дело прикладывается к бутылке, и все из горлышка. Научился, водку лопать из горла.
– А чего мне о себе беспокоиться?
– Дискета у тебя?
– Ну, у меня…
– И чего ты с ней делать собираешься? – поинтересовался Игоряша.
Вот так вопрос: не в бровь, а в глаз. Чего с ней делать? Лена не знала и призналась в этом брату.
– Ну и дура, раз не знаешь! – пожурил ее Игоряша за слабую смекалку и посоветовал: – Ты сейчас позвони, этому князю Мономаху, цену предложи за дискету. Поняла? Пусть денежки выложит. Да побольше.
Лена хмельным глазом уставилась на часы.
– Время час ночи. Неудобно как-то беспокоить…
Но Игоряша долго уговаривать ее не собирался. Отпив еще водочки, достал из ее дамской сумочки сотовый, вложил сестре в ладошку.
– Плевать тебе на время. Тоже мне, королева персидская. Звони, – настойчиво произнес он, имея во всем этом скрытый замысел, поживиться за счет сестры. Она ему подкидывает каждый месяц к скудной инвалидной пенсии по три тысячи. Но, если не ошибается, то дискета дорого стоит. Значит, можно сорвать с этого Мономаха солидный куш. Может осуществится давняя мечта Игоряши, будет на что заказать импортные протезы. Сколько думал о них.
При одной мысли об импортных протезах, он чуть не расплакался. Главное, потом привыкнуть к ним и научиться ходить. Но он постарается. И так еще будет отплясывать на Ленкиной свадьбе, что никто и не догадается об его инвалидности. Он сумеет.
– Звони, дура! – рявкнул Игоряша на нерасторопную сеструху.
Лена набрала номер и после нескольких томительных звонков, услышала знакомый старческий голос. Разбудила старичка.
– Владимир Борисович, это я, – теряясь от жуткого волнения, сказала она. Тут же и подумала: «Может, зря я послушала Игоряшу. Пьяный он сейчас. Молотит языком, чего не надо. А такие дела делаются на трезвую голову».
После разговора с девчонкой, Мономах позвонил на сотовый Зубку. Всего час назад послал того к банкиру, забрать дискету, а самого Архангельского прикончить.
– Экой ты скорый на такие дела, – проскрипел старик, узнав, что банкир уже мертв, но осуждения в голосе не чувствовалось. – Слушай внимательно, Зубок, уезжай оттуда. Дискета у девчонки. Сука! Решила сорвать с меня за дискету деньжат. Пятьдесят штук «зелени» просит. – И старичок добродушно засмеялся.
Зубок решил уважить вора и захихикал тоже.