Паутина
Шрифт:
Но ведь она жила здесь,не выходило у меня из головы. Чайник закипал, а я, не находя себе места, направилась в гостиную, по-прежнему с голыми стенами. Дубовые балки по всей длине потолка абсолютно не сочетались с нашими вещами, и все, что мы привезли с собой из Рединга, выглядело в гостиной убого и неуместно. Купленная нами мебель предназначалась для комнат меньшего размера, там она производила бы впечатление модной, современной, создающей эффект свободного пространства. Сейчас я впервые заметила, как уродливо смотрится она здесь — словно наскоро разбитый лагерь в пустом доме, словно мы остановились лишь ненадолго и вот-вот отправимся дальше, прихватив с собой тюки с пожитками.
Меня охватило то самое тревожное чувство, над которым я смеялась всего несколько часов назад. Бесконечными ударами молота имя Ребекки Фишер звучало в моем мозгу, в том его уголке, где будто сигнальная красная лампочка осветила ее образ. Я поняла, что почти ничего не знаю о прежней хозяйке этого дома, нервной даме, которая слишком уж пристально следила за нами, сопровождая при осмотре дома. А она убийца, эта женщина.
Окно расположенной наверху комнаты для гостей,
Как обычно, компьютер загружался целую вечность. Я с терпеливым непониманием дикаря, наблюдающего за магическими манипуляциями знахаря, следила за бесконечно сменяющимися на экране непонятными операциями. Когда компьютер наконец загрузился, я зашла в Google и в строке поиска набрала «Ребекка Фишер». Нажала ввод и стала ждать.
www.eastlancashireonline.co.uk
Доведись вам в разговоре с жителем Соединенного Королевства упомянуть город Тисфорд в графстве Западный Ланкашир, ваш собеседник, будь то он или она, вероятнее всего, сразу свяжет этот город с единственным, но страшным событием 1969 года, произошедшим там, — это, конечно же, дело скандально известной Ребекки Фишер. Очень жаль, что даже сегодня этот город вызывает у общества крайне неприятное чувство. За прошедшие тридцать три года Тисфорд стал другим, и мнение о нем большинства людей абсолютно неверно.
Что и говорить, в тот бесславный период Тисфорд, согласно публикациям крупнейших национальных газет, был унылым, прозябающим в нищете городком. В первой половине двадцатого века лишь добывающая промышленность обеспечивала работой трудоспособное большинство жителей. Однако по прошествии некоторого времени эта отрасль оказалась в состоянии упадка, последняя угольная шахта Тисфорда закрылась в 1967 году, после чего безработица и обнищание населения приняли угрожающий характер. К 1969 году единственным крупным предприятием в городе оставалась текстильная фабрика, принадлежащая Деннису Фишеру — приемному отцу Ребекки Фишер. Мать Эленор Корбетт работала на этой же фабрике с 1965 года, в чем не было никакого совпадения и не было ничего удивительного, вопреки утверждениям журналистов. Будучи вдовой и единственной кормилицей семи дочерей, миссис Корбетт не имела возможности выбирать работу.
Нарастающее обнищание жителей Тисфорда привело к росту числа мелких преступлений, по преимуществу квартирных краж и проституции, однако ситуация в городе была далеко не столь криминальной, как описывалось в газетных статьях. У живущих здесь людей отношения были по преимуществу добрососедскими, семьи были большими и сплоченными, что гарантировало безопасность старикам и детям. Даже с ростом уровня нищеты бедные семьи не испытывали страха перед соседями, и только очень немногие держали двери своих домов на запоре в дневное время. Эта особенность городских нравов проявилась при массовом послевоенном строительстве примыкающих друг к другу жилых домов, расположенных у железнодорожного вокзала и сохранившихся по сей день (те, кто знаком с делом Ребекки Фишер, возможно, помнят, что Эленор Корбетт и сама выросла в таком квартале).
Однако сегодня любой гость Тисфорда сразу замечает произошедшие там разительные перемены. Текстильная фабрика была закрыта более двадцати лет назад, земля перешла в руки новых владельцев; в промышленной зоне на городских окраинах разместилось несколько центров телефонного обслуживания и предприятие по производству электротоваров. Серьезные обновления бросаются в глаза при взгляде на новые жилые массивы, выросшие вокруг города за
последние двадцать лет. Сегодня, в 2003 году, типичный социальный статус жителя Тисфорда — отнюдь не безработный шахтер, а офисный или банковский служащий, живущий в большом удобном доме и делающий покупки в «Сейнзбериз». Вместо грязных закопченных пабов появились пабы «Рэт энд Пэррет», [15] а пройдясь по городу пешком, вы поразитесь, как резко изменился его прошлый нищенский облик.
Трагедия 1969 года, несомненно, могла произойти в любом ином месте Британии. И потому невозможно не сожалеть о том, что эта трагедия легла такой черной тенью на память людей. Увы, Ребекка Фишер по-прежнему остается самой знаменитой горожанкой Тисфорда, и весьма вероятно, что память о содеянном ею еще долгое время будет сказываться на восприятии людьми этого города.
15
«Рэт энд Пэррет» (Rat and Parrot) — распространенная в Великобритании сеть пабов с кухней.
www.guardianonline.com
Изабелл Мансфилд
Воскресенье, 20 апреля 2002 года
Словосочетание «засекреченная личность» вызывает четкую ассоциацию с творчеством Джона Гришэма: [16] сразу же вспоминаются истории об осведомителях мафии в Соединенных Штатах, вожаках-предателях, променявших информацию на пожизненную гарантию безопасности. Внешне это выглядит сомнительным и даже аморальным, вызывает отвращение в благонамеренном обществе. И еще
Когда сенсационное дело Ребекки Фишер попало в 1969 году на первые полосы всех газет и стало основным пунктом в сводках новостей, вспышка ненависти в обществе к главному фигуранту была пугающей и поистине беспрецедентной. Объяснялось это, несомненно, не только положением и статусом семьи Фишер, но возрастом преступницы и сутью ее преступления: избитая фраза зло в чистом видес легкостью слетает с языка, когда среди смягчающих вину обстоятельств нет ни финансовых, ни социальных лишений. Тем не менее и за годы, проведенные ею в заключении, ярость толпы по отношению к Ребекке не стала меньше. Необходимо было обеспечить безопасность Ребекки Фишер после освобождения, и с этой целью Эдвард Кларк — впоследствии министр внутренних дел — пошел на беспрецедентный в судебной практике шаг, обеспечивающий ей пожизненную анонимность, объяснив это тем, что «в данном деле изначально имели место уникальные обстоятельства».
Естественно, все подробности этой процедуры и по сей день остаются в глубокой тайне, а сложность и запутанность связанных с нею мероприятий наводят на мысли о голливудских триллерах. Все документы — от метрики до страховки — были заменены, а все действующие лица данного процесса дали подписку о неразглашении тайны. Факты, однако, и младенцу понятны. В связи с примерным поведением (любое правонарушение в стенах тюрьмы сразу же отменило бы судебное постановление об освобождении) Ребекка Фишер вышла на свободу и живет теперь под другим именем.
А если бы скандально известная молодая женщина, выйдя из тюрьмы под собственным именем, сразу столкнулась с враждой и ненавистью — разве это сделало бы честь нашему правосудию? Для любого здравомыслящего человека ответ на этот вопрос совершенно ясен. Вот поэтому-то я и верю, что решение Кларка — прецедент в судебной практике — придает новую глубину и значимость понятию реабилитации, способствует возвращению преступника на путь истинный. Как показывает дело Фишер, существует реальная и жизнеспособная альтернатива негласной позиции толпы «Горбатого могила исправит».
16
Джон Гришэм (John Grisham) — американский писатель, получивший широкую известность за серию «триллеров глазами юриста» (legal thrillers). До того как стать писателем, Джон Гришэм был успешным адвокатом и политиком.
www.truecrimebypost.com
Линда Пирси. Шокирующие невыдуманные истории некоторых самых невероятных британских убийц, среди которых доктор Криппен, Деннис Нильсен и Ребекка Фишер. Оформить покупку онлайн можно здесь.
7
Карл вернулся домой с работы около половины восьмого.
— Привет, Анни! — крикнул он с порога. — Вкусно пахнет, что на ужин?
— Филе лосося, тушенное в молоке. Еще и со спаржей! — ответила я, выходя из кухни и приветствуя его улыбкой. — Решила приготовить что-нибудь необычное. Ради праздника.
Он смотрел на меня, слегка сдвинув брови: серьезный взгляд, деловой костюм — он все еще пребывал в рабочем настроении.
— В каком смысле?
— Произошло нечто особенное, сама еще не могу в это поверить. — Головокружение не оставляло меня в течение всего дня; какая-то странная невесомость, отрыв от реальности, словно я только что откаталась на самой большой и быстрой в мире карусели. — Ко мне вернулось вдохновение! У меня появился сюжет для второго романа.
Несколько секунд Карл колебался с ответом. Я поняла, что он старается показать мне свою радость, но на деле не осознает всего значения моей новости, а в душе даже посмеивается надо мной.
— Ясно. Тебе, конечно, трудно меня понять, но поверь, это фантастическоечувство. Я просто не могу выразить словами, насколько здорово снова обрести вдохновение! Я ведь думала, что оно уже никогда ко мне не придет. Но главное — ты и вообразить себе не можешь, с чего все началось. Просто ирония судьбы. Этот жуткий случай должен был бы повергнуть меня в ужас, а я… Клянусь, я чувствую себя грифом-стервятником, мне просто стыдно за себя…
Я выпалила все это на одном дыхании, с лихорадочной быстротой и почти истерическим восторгом; я и сама это слышала и видела по настороженной реакции мужа.
— Давай-ка помедленней. Медленней, — повторил он с нажимом. — О каком жутком случае речь?
— Ну… — От радости и волнения я дергалась как кукла на веревочках, движения были судорожными, словно меня било током. Наконец села, чтобы успокоиться, и, собрав волю в кулак, заговорила чуть медленнее и разборчивее: — Я была в здешнем «супермаркете». Говорила с хозяйкой. Ребекка Фишер действительноздесь жила! Представляешь, Карл?! Это онапоказывала нам дом!
Карл насторожился, взгляд светился сомнением. Возмущенная такой реакцией, я принялась убеждать его с фанатичным упрямством:
— Это правда! Она мне все в деталях описала, и она знает, о чем говорит. Эта тетка из тех деревенских кумушек, которые в курсе всего на свете. Ребекка поселилась здесь, а потом кому-то стало известно, кто она такая, и этот кто-то начал выживать ее отсюда. Она получала анонимные письма, ей выбили все стекла в доме. Вот почему она так поспешно и съехала; вот почему этот дом достался нам, считай, за бесценок.
Не сводя глаз с Карла, я облегченно вздохнула: он начинал проникаться моими словами.
— А как она узнала обо всем этом? — Недоверчивая подозрительность исчезла из его тона. — Ну, тетка из магазина?
— Ее зять служит в управлении полиции Уорхема. Ребекка Фишер обратилась к ним после того, как ей выбили стекла. По всей вероятности, они ничем не могли ей помочь, и вскоре она выставила дом на продажу. Между прочим, она ведь здорово нервничала, тебе не показалось?