Паутина

Даймонд Сара

Едва переступив порог, Петра пожелала увидеть все. Мне было так странно водить ее по дому, демонстрировать владения. Ни дать ни взять — хозяйка средневекового поместья. Комнаты казались еще более холодными и странными, словно они были вовсе не мои.Я сопровождала Петру, как агент по продаже недвижимости, втайне ненавидящий продаваемую собственность, но пытающийся подыгрывать восторгу покупательницы.

— Класс! — воскликнула она, когда мы поднялись на второй этаж. — Я тащусь от дубовых перил. Анна, как я тебе завидую! Завтра же готова перебраться сюда — теперь Рединг для меня уже не тот.

— Ты права, здесь хорошо. — Больше

не в силах разыгрывать бодрячка, я заговорила о том, что меня волновало: — Хотя… даже и не знаю… Временами здесь как-то чересчур тихо.

— Видали? Девочка заелась. Наверняка уже привыкла ко всей этой красоте.

Мы вошли в спальню для гостей, и она сразу бросилась к окну.

— Господи, какой вид! Словно на многие мили ни души. Неудивительно, если ты снова начнешь здесь писать. А эти офисные причиндалы для Карла? Чтобы он мог изредка отлынивать от работы на фирме?

Я отрицательно качнула головой:

— Это я тут пишу… ну… как бы пишу. По-настоящему я еще не приступила к работе.

— Я как раз и собираюсь подробненько расспросить тебя обо всем, что ты здесь делаешь. — Петра швырнула дорожную сумку на кровать и, скорчив гримасу «наконец-то дома!», с размаху упала рядом с сумкой, отчего пружины матраса жалобно пискнули. — Ну и как продвигаются дела с новой книгой? Что-то ты темнишь, подруга, — ни слова не сказала.

— М-м-м… — замялась я, облегченно выдохнув от того, что Петра сама перевела разговор на эту тему, а я будто бы от радости встречи с ней вовсе и забыла о книге, — хотя по дороге от вокзала до дома мысль о ней не давала покоя. — Честно говоря, происходят странные вещи. Даже не знаю, как и рассказать. Боюсь, ты сочтешь меня круглой дурой.

— Держу пари, что не сочту.

Петра резко села на кровати, пружины матраса снова всхлипнули. Я тем временем повернула стоящий перед компьютером офисный стул и села, оказавшись лицом к лицу с ней.

— Валяй, подруга, рассказывай. Что происходит?

— М-м-м… Ты ведь знаешь, что до переезда сюда я и не помышляла о новой книге? (Петра нетерпеливо кивнула.) И в течение какого-то времени мысли о книге меня не тревожили. Но потом от одной пожилой дамы из деревни я кое-что услышала. Ты знаешь Ребекку Фишер?

— Лично не знакома, но знаю, кто такаяРебекка Фишер. Она убила свою лучшую подругу, и произошло это в шестидесятые годы, верно? И при чем тут она?

— Она раньше жила здесь, — чуть слышно отозвалась я. — И дом мы купили у нее.

Глаза у Петры стали круглыми, и несколько долгих секунд она таращилась на меня.

— Шутишь?

— Серьезно. Конечно, мы не подозревали о том, у кого покупаем дом, но после того как я поговорила кое с кем из местных, история прояснилась. Кто-то из деревенских прознал тайну Ребекки и начал ей угрожать. И это были не пустые угрозы. Сначала ей расколотили стекла в доме, а вскоре после этого убили ее собаку. Вот тогда-то она и решила уехать отсюда как можно быстрее, поэтому дом достался нам так дешево.

— Вот уж поистине, нет худа без добра, — резонно заметила Петра, но холодная расчетливость — не ее стиль, и я отлично поняла, как и с какой целью это было сказано: Петра пыталась замаскировать собственный шок. — Господи, Анна, спасибо тебе за предстоящий ночной кошмар, а я-то надеялась в кои веки выспаться в деревенской тиши. Но услышав такое…

— Прости, но это только самое начало. — Я понятия не имела, как мои тайны воспримет кто-нибудь другой, но продолжила рассказ, подготовив себя к любой возможной реакции. —

Сама знаю, Петра, все это покажется тебе до чертиков странным, но когда я впервые услышала эту историю, у меня сразу возникла идея написать новую книгу. Ой, только не смотри на меня так, я и сама чувствую себя виноватой.

— Смотрю как умею — как обычно. Не придумывай! — запротестовала Петра. Тем не менее еще секунду назад она смотрела на меня такими глазами, словно я радостно сообщила ей о своем членстве в БНП. [32] — Давай дальше. Не видишь, я сижу как на иголках?

А дальше оставалось только одно, что я и сделала — рассказала ей о стычке с мистером Уиллером, о ране, полученной Соксом, и о его смерти.

— Я понимаю, как это глупо, — подытожила я свой рассказ, — подозревать его в чем-то подобном. Я уверена, что он абсолютно нормальный человек, а со мной он обошелся так сурово потому, что думал, будто я занимаюсь поисками жареных фактов себе на забаву. Мне ведь не стоит его опасаться? Как ты думаешь?

32

БНП (BNP — British National Party) — Британская национальная партия — ультраправая националистическая партия в Великобритании.

Петра ответила не сразу, и ее молчание показалось мне вечностью.

— Нет… — протянула она. — Думаю, не стоит.

Глядя на нее, я на миг внутренне съежилась. Я была уверена, что она в момент развеет мои страхи, высмеет их, после чего я, осознав собственную глупость и наивность, разом почувствовала бы облегчение. А она насторожилась, словно я сообщила, что три недели назад обнаружила в груди уплотнение, которое так и не проходит.

— И как прикажешь понимать это твое «думаю, не стоит»? — приказным тоном спросила я и заставила себя рассмеяться. — Ему пришлось бы прятаться в зарослях позади дома. Я слышала шум после полуночи, а утром первым делом увидела Сокса. Ты можешь представить себе, чтобы ветеринар часами наблюдал за домом, притаившись за деревом?

Я хотела задать чисто риторический вопрос, но Петра, похоже, восприняла его иначе — ее волнение определенно усилилось.

— Не знаю, Анна, не знаю. Он был другом Ребекки Фишер. И если он мог дружить с такойособой, как…

— Да она выглядела совершенно обычной женщиной, когда показывала нам дом. В ней не было ничего, что могло бы насторожить. — Я поймала себя на том, что играю роль, изначально предназначенную Петре: это ей надлежало быть бесстрашной, здравомыслящей, отвергающей мои надуманные ужасы. Я надеялась на ее поддержку, в которой отчаянно нуждалась, а выходит, мне самой надо успокаивать подругу. — Если бы ты его увидела, то поняла бы, что он просто не способен на такое. Петра, он ветеринар,а не серийный убийца.

— Я в курсе. Но все равно, есть в этом что-то… — Она проглотила слова, которые звучали и в моей голове: подозрительное, зловещее. — А что Карл говорит?

— Он ничего не знает. И не узнает. — Увидев изумление на лице Петры, я поспешила объясниться: — Одно тянет за собой другое — сперва я не захотела рассказывать ему о стычке с мистером Уиллером, потом не могла посвятить его задним числом и тем самым признаться во вранье. А теперь вообще не имеет смысла. Даже если все это дело рук мистера Уиллера, то все уже в прошлом: он отомстил, Сокс мертв — и точка. Карлу ни о чем и знать не надо.