Павлинка
Шрифт:
Пранцысь. Пане добродею, твое бабье дело — молчать. Я, собственно, вось-цо-да, ловкий, тонко понимаю, что и как делаю.
Альжбета. Садитесь же, мои миленькие!
Агата. Туды-сюды, где уж тут садиться! Ночь на дворе, кобыла у забора, полверсты до дома, а этот, туды-сюды, филин косоглазый, не выдержал, чтобы не наделать ночью беспокойства людям. (Садится, а за нею остальные.)
Степан. Э, что там! Выспимся! Слава богу, ночка не петровская, а покровская.
Павлинка (подбирая
Пранцысь. Пустяки, пане добродею, пустяки. Поминальную по миске, собственно, выпьем. (Достает из бокового кармана бутылку, потягивает из нее и снова прячет назад.)
Альжбета (смеясь). А если бы, сваток, и нам дал пососать эту соску. Разве мы со сватьей поскребыши…
Павлинка (уходя с черепками). Ого! Этих святых капель дядя и умирающему не дал бы, не то что… (Уходит.)
Явление 8-е
Степан, Альжбета, Прапцысь, Агата.
Пранцысь (вслед Павлинке). Пустяки, пустяки, пане добродею. Молоденькая еще, молоденькая! Лозы надо, собственно, вось-цо-да!
Агата (Альжбете). Что, сватейка, туды-сюды, купили хорошего на базаре?
Альжбета. Да так, кое-что. Посмотрите, если хотите. Ничего интересного.
Встают, обе идут к сундуку и рассматривают брошенные на него покупки.
Пранцысь (Степану). Слыхал, сват, пане добродею, что сегодня говорили люди?
Степан. Нет, нет, коханенький-родненький, не слыхал: некогда было. А что?
Пранцысь. Да как же, вось-цо-да! Говорят, пранцуз, пане добродею, идет на Борисов за шапкой и рукавицами, которые когда-то там оставил. Четыреста тысяч войск с собой ведет и, собственно…
Агата (перебивая, с места). Не четыреста тысяч, а четыре сотни тысяч…
Пранцысь. Пустяки, пустяки, пане добродею. Все равно идет, вось-цо-да. Пружинный костел с собой несет, пане добродею.
Агата (с места). Туды-сюды, не несет, а везет на машине, что по воздуху летает.
Степан и Альжбета (удивленно). Ай-я-яй! По воздуху
Агата. Да, да! Туды-сюды, я сама своими ушами слышала.
Степан. Вот когда пошло все вверх ногами! Как поставят этот пружинный костел, так можно надеяться на какое-либо облегчение и для нашего брата. Слава богу, слава богу! А вот моя экономка, доченька моя, щебетушка, спуталась с этим… с этим безбожником, и хоть ты у нее кол на голове теши.
Пранцысь. Молоденькая, собственно, вось-цо-да. Березовой каши не мешало бы, пане добродею.
Альжбета. Очень трудно с теперешней молодежью. Такая распущенность пошла на свете, что не дай бог. Вместо молитвенников читают какие-то дрындушки. Ветер у всех у них в голове гуляет. Вот мне когда-то сказали: выходи за Степана — я и пошла без всякого спора со своими стариками.
Агата. А верно, верно, туды-сюды! И мой как ко мне посватался, так покойный отец и говорит: иди, все равно тебя никто лучший не возьмет; я подумала, туды-сюды, ну и пошла.
Смотрят обе на своих мужей, потом — друг на друга, плюют каждая в разные стороны и снова рассматривают покупки.
Пранцысь. Да, да, пане добродею, когда-то иначе было. (Достает бутылку и пьет, а потом дает Степану.) Собственно, пустяки, вось-цо-да, было, а ты, сват, выпей, чтобы то, что было, память позабыла.
Степан пьет. Пранцысь придерживает бутылку, чтобы тот не выпил лишнего.
Степан (вытирая усы и сплевывая). Щиплется, чтоб ее нелегкая!
Пранцысь (пряча водку). Ага, вось-цо-да, щиплется, собственно, потому, что чужая, пане добродею.
Оба закуривают.
Альжбета (Агате). А завтра, сватья, будете на ярмарке?
Агата. Да надо будет как-либо дотащиться.
Явление 9-е
Те же и Павлинка.
Павлинка (входя, Альжбете). Может, мама, положили бы сыр под гнет, потому что он до завтра не отожмется.
Альжбета. Успеется… Дай мне с тетей наговориться.
Павлинка. Идите, идите, мамочка, а я за вас с тетей поговорю.