Печать Древних
Шрифт:
— Хорошо, ладно… Он писал, что вы оказали ему небольшую помощь со скрижалью, со сведениями о Чертогах… то, что он перевёл, в некоторых местах противоречит самому себе. Из ваших исследований я так и не понял, как вы пришли к Чертогам и их связи с Архилиосом.
— Это лишь предположение, Ринельгер, — Ветер сложила ногу на ногу. — В Тайный Век наши древние предки позаботились о том, чтобы скрыть существование этого места. Скорее всего, из страха перед силой, которой могли овладеть в будущем их враги. Тогда я изучала по большей степени историю появления Рунайро и завоевания короля
— Хроники мало чем могут помочь, — Ринельгер полистал страницы дневника. — О Тайном Веке их катастрофически мало. Потому мне кажется, что опираться нужно именно на текст скрижали, на её оригинал. Но у нас нет языковеда… а я плохо знаю маредорийский, его древнее наречие ещё хуже. И всё же провести некоторые параллели я в состоянии. Я сравнивал перевод и оригинал, и одно слово в нём выделялось. Morharum, слышали о таком?
Ветер отрицательно покачала головой, а Ринельгер прижал палец к аккуратной строчке дневника:
— Некромант перевёл их как чертоги, наверняка опираясь на скудные хроники Тайного Века. Древнее наречие оттого и сложно, что может иметь несколько современных значений, либо нести иной смысл, чем нынешний.
— «Morharum» с древнего наречия, — сказал хозяин избы, и Ринельгер вздрогнул: как он тут появился?! — означает «чертог» либо «гробница», зависит от того, среди чего было употреблено слово.
— Ты знаешь язык? — изумился чародей. — Невероятно, — он взглянул на Ветер и глубоко вздохнул. — Дух, значит…
— Лесничим меня зовут, — протянул мужичок. — Не пугайся, кровавый чародей. Я пока ещё далёк от того, чтобы обратиться, — он неприятно усмехнулся и направился к двери. — Я буду во дворе…
— Если это гробница, — продолжил Ринельгер, провожая хозяина избы взглядом. — То кто в ней лежит?
— Сомневаюсь, что это гробница, — фыркнула Ветер. — Валемерт умер и был сожжён в Рунайро, его прах развеян над Маредором, а Архилиос исчез за Океаном Заката Мощи. Я склоняюсь к тому, что полубог-дракон заключил в Чертогах частицу своей силы, а сам вернулся в Поток.
— Что ж, мы это выясним, — протянул Ринельгер. — Остался момент с ритуалом. Нам нужна энегрия первозданная и энергия духа. Арен-тара, ритуальный кинжал… у нас ничего нет, кроме портала.
— Ошибаешься, Ринельгер, — улыбнулась Ветер. — Помнишь вуаль энергии? Её хватит, чтобы напитать кинжал, который, я в этом уверена, уже нашёл Эриганн. А вот энергия первозданная… Некромант пишет об Одарённых? Конечно, пишет. Пока я была в отъезде… я нашла кровь Одарённого. Нам осталось вырвать из рук Эригана Арен-тару.
— Только если так, — протянул Ринельгер. — Но я всё же бы проверил текст скрижали, поискал бы языковедов, сравнил словари…
— К демону, — отрезала Ветер. — Что там имели в виду предки, мы узнаем, только открыв Чертоги или гробницу, ты сам это сказал. Меня волнует более насущный вопрос. Лицедей. Мы сильно его обогнали, но и просидели
— Он больше не дух, — нервно хохотнул чародей. — Демон… и Верон им одержим. Я не знаю, что случилось с Террамой. Быть может, она убита ещё одной керамарийской стрелой… или обращена.
— Я не могу сражаться с двумя врагами одновременно, — произнесла Ветер. — Эриганн ближе, потому он должен пасть первый. А потом мы сможем во всеоружии встретить Лицедея.
— Есть у меня некоторые мысли на этот счёт, — протянул Ринельгер, взявшись за кувшин с козьим молоком.
Ветер подняла голову.
— У вас есть керамарийский меч, — у него задрожали руки. — Самый простой способ уничтожить духа или демона, уничтожить навсегда…
— …Поразив его керамарийской сталью, — закончила Ветер. — Как только мы прибудем в лагерь, я прикажу кузнецу сделать рукоять… но, — она сжала губы, посмотрела в маленькое окошко, — меч есть, но я им не владею. А доверять такое оружие…
— У меня есть навыки, — произнёс Ринельгер, и магистр на него недоумённо взглянула. — Я убил кригаалена из Культа, прикоснулся к крови… и впитал все его знания. Кажется, так… Во всяком случае, я не погиб бы от глефы Лицедея.
— От глефы бы нет, — усмехнулась Ветер. — Значит, теперь ты можешь забирать силу поверженных тобой врагов?
— Грубо сказано, госпожа, — Ринельгер встал из-за стола и направился к вещам. — В сущности, это их знание, память, содержащаяся в крови.
— Поразительная магия, — покачала головой Ветер. — И кому пришло в голову забывать о её самых высоких достоинствах и оставлять только целительные чары?
— Мой наставник, мастер Амилиас Велинтор, — произнёс Ринельгер, набрасывая на себя мантию, — говорил, что кровавые чары — тонкая наука, не допускающая к её тёмным секретам… тёмным…
Смешок — Ветер размяла шею и направилась к выходу. У самой двери она развернулась к чародею:
— Потихоньку собирайся. Я подготовлю заклинание.
Оделся Ринельгер быстро, стараясь не думать ни о чём. Мантия, чистая, отстиранная от грязи и даже крови, вычищенные сапоги — даже маска, спрятанная в сумке, блестела. Реагенты, собранные в путешествии в Сумеречный лес, были прибраны в тумбу, расфасованы: травы, части тел, настойки. Серп, уложенный в кожаные ножны, совсем новенькие, висел за шкафом — всего три дня Ринельгер спал, как дух успел столько всего сделать?
В руки снова попалась маска — оплавленная, напоминающая череп. Идея заставила чародея скупо улыбнуться. Теперь, когда все, кого он знал, мертвы, отряд погиб, в Анхаеле считали, что он сгинул, то в какой-то мере это могло оказаться правдой. Ринельгер проверил ленты по краям, завязал их, скрыл лицо под маской и накинул капюшон.
На улице шёл дождь с градом, а Ветер, укрывшись магическим куполом, водила руками по воздуху, захватывая пальцами тонкие струйки первозданной энергии. Старик стоял в стороне, держа в руках кувшин с чем-то тёплым, отдающим пар. Ему было всё равно на непогоду, на яд в воде, падающей с небес. Ринельгер передёрнулся — ещё долго он не сможет спокойно себя чувствовать, находясь рядом с духом.