Печать Древних
Шрифт:
— Вам бы расслабиться, — под вечер она, наконец, заговорила с Ринельгером. — Выпили уже столько, а так напряжены…
Девка не знала, что большую часть этих помоев чародей испарял заклинанием, лишь изредка попивая, чтобы ещё раз удостовериться, что ни за какую монету он не выпьет пинту эля целиком.
— Хорошо бы, — Ринельгер изобразил слегка пьяного. — Только что расслабляет лучше, чем женщина, а?
Он понял слишком поздно — его слова прозвучали явным намёком. Девка отряхнула сарафан, оглядевшись на кабатчика, и еле заметно улыбнулась.
— Ещё
«Командир с меня шкуру снимет, а магистр её высушит, — подумал Ринельгер, провожая взглядом девушку. — А и демон с ними, всё равно я ничего стоящего так и не узнал. Да и с женщиной не был уже очень давно. С Анхаела ещё».
Час прошёл невообразимо долго, Ринельгер даже допил последнюю пинту полностью, не уничтожив магией ни капли эля. Девка накинула на себя серую шаль, попрощалась с кабатчиком и подошла к Ринельгеру.
— Пойдём в укромное место, — прошептала она. — Я знаю одно, за углом.
Ринельгер задумчиво кивнул, поднимаясь. Отличнейшая ловушка, если посудить, особенно, если эта девка состояла в Рубиновом Войске. Чародей оставался настороже всю дорогу, чувством крови проверяя не увязался ли кто за ними. Но всё было чисто. Девка действительно отвела его за угол таверны, к старому сараю с замком на двери. Девушка достала ржавый ключ, открыла его и поманила за собой.
Они зашли внутрь, тьма стояла такая, что Ринельгер пару раз споткнулся, выругавшись. Девушка рассмеялась, что-то сказала и зажгла маленькую свечку на старом, но крепком столе. На нём, кроме свечи, лежала потрескавшаяся глиняная миска с ржавыми гвоздями, расстеленный кусок серой ткани и чуть заметно торчало лезвие серповидного меча, знакомого Ринельгеру по сну.
— Вы не подумайте, господин, — сказала девушка, — я таким занимаюсь редко. Всем нужны деньги… а вы мне ещё и понравились.
Она ловко развязала верёвки сарафана, сбросила его, пока Ринельгер пристально смотрел на меч.
— Что-то не так, господин? — спросила девушка.
Её худенькое бледное тело подрагивало от холода. Чародей перевёл взгляд на прекрасные маленькие груди, во рту скопилась слюна. Как же он изголодался по женскому телу!
«За клинок спрошу потом, — подумал Ринельгер. — Сначала дело».
Он расстегнул ремень с мечом, и стук железного кончика стал последним, что он услышал. Шёпот, снова этот демонический шёпот. Ринельгер растерялся, но, словно повинуясь инстинкту, продолжал возиться с плащом. Девка притянула его к себе, помогая раздеться. И вдруг шёпот превратился в пение — красивейшую мелодию, между строчками которой прозвучала, будто приказ, фраза: «Ver dis rauh!» Слова заняли его разум, он сам не заметил, как схватил левой рукой рукоять меча, обхватил второй и обрушил лезвие на голову глухо вскрикнувшей девушке. Сталь была крепкой и демонически острой, Ринельгер прочувствовал, как она рвала кожу и расколола череп.
Чародей не слышал, как простонала черноволосая девушка; тяжело дыша, он повалил её на бок — со звоном разбилась упавшая
***
Антониан и Сандрия долгое время сидели в засаде, скрываясь в высоких кустах одного из поместий, ожидая удобный случай, чтобы проникнуть на территорию Ветер. Магистр куда-то отправила трёх солдат с большим сундуком и служанку; последнюю, видимо, на рынок, хотя лицо у той явно выдавало, что купить предстояло не что-то, а кого-то.
— Что-то она замыслила, — Антониан порой поражался тому, как он подмечивал довольно очевидные выводы.
— Наёмников не видно, — произнесла Сандрия. — Скорее всего, она их отправила подальше от себя.
— Сходи и поищи их, — протянул Антониан. — Найди каштановолосую девку… а потом за отрядом к Эриганну.
— Я? — Сандрия никогда не отличалась энтузиазмом в деле по возвращению Норзесилла. Ей было всё равно.
— Да, демон побери, ты! — Антониана это раздражало: будто бы он старается только ради себя. — Всё равно ты своими неуклюжими руками и ногами в поместье только мешаться будешь.
Сандрия обиделась, но препираться не стала. Антониан помнил, какой пухлой она была лет пять назад. Тогда он часто её дразнил, и она сильно злилась, угрожая, что отрежет ему голову, пока он будет спать. Но пять лет выдались голодными, особенно после потери матери в конце Века Слёз. Антониан заботился о сестре, а сестра старалась не быть лишней нагрузкой. Теперь они команда, правда, частенько друг друга не понимали.
Караул из пяти легионеров сменился. Свежая стража распределилась точно так же, как и прошлая смена: двое у парадной, один (скорее всего, офицер) у решётки ворот, а оставшиеся обходят территорию. Легионеров Ветер отобрала, видимо, лучших из своего войска: офицер постоянно провожал взглядом случайных прохожих, а его солдаты реагировали на каждый шорох. Алая тьма не позволяла Антониану более детально рассмотреть маршрут патрулирующих легионеров, как только они отходили от освещённой факелом парадной, сливались с сумраком.
Антониан не был готов следить за поместьем целый день и молил богов, чтобы они дали ему шанс. Но боги не славятся своим вниманием к судьбам смертных. За всё время ничего не изменилось, только один раз поменялся патруль. Ближе к вечеру Антониан, сильно уставший и потерявший последние капли терпения, прикидывал другие варианты проникновения в поместье. Должен был быть другой ход: богачи всегда готовят пути к отступлению, зачастую из своих домов они строят тайные выходы. С наступлением ночи, когда светло-алое небо почернеет, он сможет порыскать вокруг ограды. А воевать с наёмниками Ветер Антониану что-то не слишком хотелось.