Печать Древних
Шрифт:
— Если бы не его колдовство, — сказал седой норзлин. — Всех бы нас перебили.
— Пировали бы треклятые твари долго, — поддержали его.
— А я-то что? — отмахнулся обладатель хриплого голоса. — Благодарю Владычицу за чудесного спасителя.
— Всё, нужен привал.
Ринельгера осторожно положили у дерева, он опёрся спиной о ствол и поднял голову к небу: матовая темень скрыла даже яркий Вармас. Перед чародеем на корточках присел норзлин и положил у его ног серп и маску:
— Не знаю, кто ты, господин, — хмуро сказал он, — но ты спас моих
Он назвал ещё несколько имён, но Ринельгер их прослушал. Он будто находился в раковине, забившись в самый её конец, а потому все звуки доходили лишь глухим эхом.
— Э, господин? — толкнул в плечо чародея Эрес. — Как зовут?
— Не трогай его, юнец! — рявкнул Орин. — У него, должно быть, разум помутился. Я колдуна из его собственной блевотины вытащил. Вывернуло наизнанку.
— Ринельгер, — произнёс чародей, моргая. — Лекарь. Странствующий.
— Лекарь? — сказал Эрес. — Вот так удача!
— Нехреновый ты лекарь, — усмехнулся Ренегор. — Огнём пашешь, словно грёбаный дракон!
— Оставьте его, — покачал головой командир отряда.
— Алормо, — выдохнул Ринельгер. — Какая встреча…
Он нахмурил седые брови:
— Знаешь меня, лекарь?
— Знал твоего брата, Ардиру, — медленно приходил в себя Ринельгер. — Я из его отряда.
Наступила тишина. Алормо долго собирался с мыслями: то ли был немного тугодумнее брата, то ли норзлинская старость нещадно сжимала его сознание.
— Где он? — наконец спросил Алормо. — Почему ты один?
— Ардира погиб, — Ринельгер сказал это легко, слишком поспешно. Но ни один мускул на лице Алормо не дёрнулся, он окаменел. — Зериона тоже убили. Остальные остались в Ветмахе, на службе у магистра Ветер.
Последние слова Алормо явно прослушал. Его бойцы склонили головы, словно выпили вместе с командиром полную чашу горечи.
— Я могу осмотреть раненых, — собрался Ринельгер, решив нарушить молчание. Они поговорят позже, если к Аломро не придёт безумная идея прикончить чародея за сокрушительные вести.
— Осмотри Эссу, лекарь, — послышался голос Михаэля.
Он уложил лучницу у камня неподалёку от дерева и уже снял с неё сапог. Ринельгер встал со второй попытки, ему помог молодой Эрес, проводив до женщины. Чародей склонился над Эссой, отцепил флягу с водой, полил на ногу, очищая место от грязи. Пять чётких отметин от зубов в миг закровоточили снова. Ринельгер размял пальцы, прочувствовал кровь и остановил её. Лучница отвернулась, предпочтя это не видеть.
— Когда вернёмся в Эстифал, — протянул Эрес, потягиваясь. — Я возьму ту рыжую девку… так давно думаю о её заднице… продержаться бы подольше.
— Заткнулся бы, юнец, — вставил гном Ренегор, поглядывая на командира. — Мы сожалеем о твоей потере, командир.
— Ничего, — мрачно бросил Алормо. — Мы ещё потом поговорим, лекарь. Расскажешь,
Старый солдат перевёл дух, его бойцы оживились. Ринельгер знал, что нет ничего более славного для норзлина, чем умереть в битве. Но смерть младшего брата… Он справился с этим очень хорошо. Быстро вернул лицо.
— Кто бы о чём, а молодые о девках думают, — вставил Алормо мрачно. — Сначала бы подумал, как будешь её заваливать с грязными-то портками. В моей молодости девки посговорчивее были.
— Девки-то какие были! — расхохотался Ренегор хрипло. — Мягкие, румяные, всё по форме. Столько ублюдков сейчас родилось с тех времён. Знают ли они, куда подевался их папаша, старый гном Ренегор?
— Тебя послушаешь, — болезненно фыркнула Эсса, — так у тебя пол-Цинмара дети. Любимец дам, мать твою…
— Закройте свои грязные пасти! — рявкнул снова Орин. — И это ещё солдаты королевы Аммелит, поборницы Святой Нериды!
Ринельгер стянул лоскутки бинта и связал их. Эсса пошевелила ногой, поморщилась и кивнула чародею в знак благодарности. Михаэль хлопнул его по плечу, тихо сказав «спасибо». Ринельгер отряхнул руки — остановить кровь и перевязать рану для него рядовой случай. Сколько раз он уже лечил собственный отряд.
— Отмолю обязательно ваши грехи в святилище, — бурчал Орин, копаясь в сумке на бедре. — Проклятущие богохульники…
Алормо только хмыкнул и для того, чтобы отвлечься с хмурым видом принялся отчитывать Верона и Эреса, которые, по его мнению, слишком долго мешкали, когда твари окружили группу. Ринельгер ещё раз обругал себя в мыслях. Не умел он преподносить плохие вести. Ринельгер бегло осмотрел ещё двоих раненых, но у тех уже свернулась кровь, да и раны оказались несерьёзными.
— Хорош на молодых орать, Алормо, — буркнул Ренегор. — Иначе до утра тут просидим, а там, не дай Дева, дождь пойдёт.
— Я бы не дождя боялся, гном, — сказал Орин совсем мрачно. — Логово Норос-Сугура близко. Тут просто смердит его омерзительной аурой.
Ринельгер пригляделся — он слышал о клириках Святого Воинства, этаких чародеев-недоучек, исполняющих роли жрецов Аромерона. Орин соответствовал его представлениям: в серой оборванной рясе, на голове пропитанный воском капюшон, единственное латное — старый ржавый нагрудник, носимый, наверное, ещё с начала службы, поверх стали висел на толстой цепи амулет аромерони: характерная руна в ромбе.
— Норос-Сугур? — спросил Ринельгер.
— Совсем забыл, колдун, — Алормо подошёл ближе. До чего же непрошибаемый норзлин. — Норос-Сугур — местный хозяин, то бишь, владыка Рубцов. Мой отряд направлялся как раз за его головой.
— Дух? — поморщился Ринельгер, осознавая, во что его втягивало путешествие.
— Демон, — поправил чародея Орин, — житья не даёт несчастным беженцам и странникам, таким, как ты. Его воле подчинилась здесь всякая тварь.
— Норос-Сугур превратил Рубцы во вторую Панремму, — с неприязнью сказал Михаэль. — Столько жизней забрал, когда народ побежал на север через имперский тракт.