Печать Древних
Шрифт:
— Раньше он был духом, — произнёс задумчиво Алормо. — Но ныне обезумел, колдун. Поэтому с ним нужно покончить. Мы не заставляем тебя идти с нами, приятель. Только вот в одиночку ты хрен на тракт выйдешь. Удивительно, как ты вообще сюда один добрался. Не иначе как рассказать о славной смерти моего брата. С моими ребятами твои шансы рассказать её мне сильно возрастут.
— Что ж, — протянул Ринельгер, а его настроение упало окончательно, — деваться мне некуда.
— Верно, — кивнул Алормо. — Тварей здесь развелось… будто сам Хаос выплёвывает их ордами так же часто, как мы дышим. Ветмах с какого края?
— Почти
— Чудно, — бросил Ренегор. — Все бегут туда, а колдун — оттуда! А куда?
— В Теневал.
Алормо тяжело взглянул на Ринельгера, притихли Михаэль и Орин. Чародей нахмурился, медленно убирая за пояс серп, но готовый в любой момент его выхватить.
— Теневал проклят, — бросил Алормо. — Ещё месяц назад был город, а теперь его накрыли демонические чары.
— Никак сам падший император проклял Теневал, — сказал Орин. — И гневом прошёл по северным землям.
— О чём ты? — у Ринельгера не было особого желания знакомиться с содержанием норзлинской религии, но, быть может, в словах клирика чародей нашёл бы подсказки о Лицедее. Спрашивать напрямую он не решался.
— О лорде Каагаре, — проговорил Ренегор. — Святое Воинство кличет его императором, демоном во плоти… как пишет Священный Свод.
— Одержимый он! — Орин встал, взмахнув руками. — Но Дева Аммелит, пророчица и вестница воли Владычицы Аромерона, не дала его царству длиться вечно.
— Всё, хватит проповедей, священник! — рявкнул Алормо. — Не пугай лекаря. Верон, где твой меч?
Ринельгер взглянул на мальчика: обычный парень в стеганной куртке, такие обычно служили в когортах лучников в легионе, длинные чёрные волосы собраны в хвост, взгляд опущен — но какие у него выразительные черты лица, на таких девчонки западали только увидев. Юноша резко вскочил, поднимая рунарийский клинок из лужи:
— Вот, Алормо.
— Запомни, сынок, меч нельзя бросать, — с отцовской суровостью произнёс Алормо. — Иначе рыцарь из тебя будет никудышный.
— Ладно тебе, Алормо! — махнул рукой Ренегор. — У парня такое дерьмо впервые, пожалей его. Михаэль, знатная ты задница, посчитай сколько нас осталось.
— Шестнадцать, гном, — бросил тот, помогая Эссе встать на ноги. — Если бы поднапряг мозги, и сам бы мог назвать цифру.
— Глаза у меня уже не те, — усмехнулся Ренегор.
— Чтобы я от стрелка такой херни больше не слышал! — рявкнул Алормо. — Ну что, мои воины? Вперёд, демонический ублюдок ждёт расплаты. Идёшь, лекарь?
— Конечно…
«Удачное время», — подумал Ринельгер. Охотиться в алой ночи на демона, бывшего хранителя Дегановых Рубцов, граничило с совершенно неоправданным безумием, особенно после битвы с огромной стаей сагнитропов. Но, быть может, Ринельгер просто не знал тонкостей такой охоты, какие знали солдаты Святого Воинства, десятилетиями методично уничтожавшие духов и чудовищ.
Чем глубже охотники спускались в низину, тем большая тьма опускалась над головами. Деревья, мелкие и скрюченные, неожиданно возникали прямо под носом, что заставляло чародея порою вздрагивать, когда остальные спокойно обходили все препятствия. Они-то знали, когда вступят в особо опасную территорию, непосредственно подконтрольную могуществу духа. Орин поднял посох повыше, водрузил на навершие кристалл, тихо прошептал, и холодный белый свет озарил пространство вокруг отряда в радиусе примерно
Удивительно, как могла быть темна алая ночь на улице! Тучи, словно толстое полотно, заслонили Вармас, что в Тёмный Век был чуть ли не единственным природным источником света. Отряд, окружённый белой светящейся аурой, был настолько одинок в поглощённых тьмой окрестностях, что казалось, будто никакого Цинмара не существует, что где-то в сотне вёрст не пытается жить обычной жизнью город Ветмах, что Внутреннее море остановилось и больше не выкидывало корабли на Пустынный берег.
— Норос-Сугур живёт в пещере в самой низине, — рассказывал Михаэль Ринельгеру. — Алормо говорит, будто у демона десятка два щупалец, а сам он настолько огромен, что лишь только голова помещается в пещере, а всё остальное скрыто в топи. Раньше, пока жители окрестных Рубцам поселений приносили ему дары, он берёг имперский тракт от чудовищ и грабителей. Священная война вынудила имперцев отступать отсюда, когда королева отправила Святое Воинство на прорыв. О Норос-Сугуре новые обитали предпочитали не вспоминать, а те, что остались, были заняты другими проблемами. А в Тёмный Век, когда опасность таит каждое деревце, каждый камешек, никто не осмелился прийти сюда, поселения опустели… в общем, о Норос-Сугуре забыли окончательно.
— Духи так себя не ведут, — сказал Ринельгер, приглядываясь к каждому дереву, так похожему на щупальце, вырвавшееся из земли. — Его суть должна быть осквернена…
— Кровавой Ночью? — закончил Михаэль. — Все драконы Мощи сходили с ума, и духов ждёт та же самая судьба. Можем ли мы жить, опасаясь переменчивости наших якобы «хранителей»?
— Мир не так прост, рыцарь…
Алормо поднял кулак вверх, чёрный силуэт его руки был отчётливо виден в свете Орина. Отряд рассредоточился, приготовившись. Клирик махнул посохом, кристалл отделился от навершия и поплыл вперёд. Во тьме, по мере его продвижения возникали очертания покрытой влажным мхом пещеры. Кристалл зацепился над тёмной аркой, напоминающей чудовищную пасть, и усилил свечение.
— Неужели кто-то отважился почтить меня своим присутствием? — прорычала пещера с издевкой. В тёмной арке загорелись несколько алых огоньков. — Алормо? — изрыгнуло с превеликим удовольствием чудовищное воплощение хранителя Рубцов. — Сколько лет прошло? Снова нужно перевести отряд твоего жалкого воинства через тракт? Я ведь больше не нуждаюсь в твоих дарах… Появились иные, кто хочет со мной… кхм… дружить.
— Сегодня я без даров, демон, — бросил Алормо. — Только с правосудием.
— Демон? Правосудие? — расхохотался громовым рокотом Норос-Сугур.
Из пещеры показались очертания демона: высунулась рыбья голова с восемью налитыми алым глазами. Огромная пасть открылась в чудовищной усмешке, обнажив несколько рядов острых зубов.
— Старый дурак, — скрипуче протянул Норос-Сугур. — Хотя, чего ещё ожидать от идолопоклонников Аромерона, выдуманного какой-то варварской шлюхой? Алормо, я сожру тебя и твоих недоумков, набравших наглости явиться сюда…
У Ринельгера заколотилось сердце, отчаянно пытаясь вырваться из ставшей тесной темницей груди. Чудовища, наёмники и разъярённые звери ничто по сравнению с гневным духом, или, как теперь принято выражаться, с демоном. Норос-Сугур утробно расхохотался, увидев, как пятятся чародей и несколько солдат.