Печать Древних
Шрифт:
Лицедей загорелся, но даже объятый пламенем, дух резко повернулся к чародею, вскинул руку, в которой материализовалась глефа, и приготовился метнуть её. Шансов уклониться не было, и Ринельгер приготовился пустить защитные чары. Время на миг застыло в решающем моменте, перед взором — сгорающий прямо на глазах Лицедей, вытянувшийся в смертельном броске.
Его остановила стрела, острие которой неожиданно возникло между ядовито зелёных глаз. Лицедей оступился, опуская глефу, повернулся в сторону Сумеречного леса, и из него одна за другой вылетели ещё две стрелы, пронзившие материальную оболочку духа
— Шевелитесь! — услышал чародей крик Вирры. — Сюда!
— Скорее! — лучница, пустившая спасительные стрелы, подбежала к ним. — Они идут по вашему следу!
Ринельгер сжал серп, подбежал к Михаэлю — он до сих пор мучился от боли. Чародей взял его руку, прочитал заклинание, накладывая обезболивающие чары, и помог подняться. Рыцарь потянулся к мечу, ничего не говоря и даже не замечая, что творилось вокруг. Ринельгер помог ему и услышал приближающиеся голоса.
— Пошли, чтоб тебя, — прошипел чародей. — Давай же…
Он окинул взгляд на лучницу — бледная, синеглазая, с кровоподтёками — и хмуро поприветствовал Эссу кивком. Времени говорить не оставалось совсем.
— Что происходит? — Михаэль зажмурился. — Больно…
— Терпи, — Ринельгер повёл рыцаря к мосту. — Первозданная энергия не шутки…
Кто-то стремительно приближался к одинокой хижине, а в Моровой пропасти тлели материальные останки духа. Ринельгер был уверен: Лицедей не ушёл из этого мира, нет. Ему нанесён тяжёлый удар, но не смертельный. Он ещё вернётся.
На середине моста чародей передал Михаэля в руки Эссы, развернулся, заметив в ночи десяток тёмных силуэтов. От пальцев он спустил чары, и в тот же миг хижину с рёвом охватило пламя, разбросав вокруг себя горящие доски. Покинув мост, Ринельгер решил позаботиться и о нём. Опустившись на колени, он приложил ладони к холодному, прокрытому тонким слоем снега камню, сконцентрировался, читая в голове заклинание. Мост затрещал и, не выдержав энергетического давление, развалился на куски, упав на тлеющие останки сотен людей. На какое-то время преследователи задержатся…
***
На фоне заснеженного поля и тёмной громады Сумеречного леса вспыхнула хижина. Ширен остановился, опустив лук и пропуская вперёд себя некросициаров и Вильмонда. Магическое пламя стремительно пожирало бревенчатые стены, занимало маленький сарайчик и крыльцо с видом на лесные массивы, где последние двадцать лет старик любил выпить чай.
Видеть, как дом, твой приют, сгорал от случайно или, быть может, намеренно пущенных чар было нелегко, пусть Гробовщик с ним уже и попрощался. Он думал, что хижина его переживёт; если повезёт, она снова увидит солнечный свет… Любил ли кого-то Ширен за всю жизнь так же, как эту горящую рухлядь? Любил его кто-то так же?
Старик сплюнул, отметая назойливые мысли. Слишком он очерствел для таких размышлений, пусть и тогда, когда до желанного покоя два шага. Никто не будет вспоминать старика Ширена, потому что те, кто хоть что-то знал о нём, умерли, а Вильмонд не будет долго хранить в памяти образ
Ширен обошёл хижину, приближаясь к толпе культистов: сколько же их тут собралось? Штук сто или двести, и это ещё не все, кто вернулся после Эстифала. Расталкивая некросициаров, старик пробился к Вильмонду, Верону, Марию и двум наёмникам, что заняли первые места у самой Моровой пропасти.
— Что там? Где Лицедей? — Ширен взглянул вниз и отступил, отвесив челюсть.
Нечто тёмное, словно материализовавшаяся тень, вылезало, скребя тонкими ножками и ручками по краям оврага. Марий и Вильмонд в испуге отошли, слившись с толпой некросициаров. Верон замер, его лицо побледнело и перекосилось от ужаса.
— Марий, исполняй! — потусторонним голосом рыкнула тень, собираясь в ногах мальчишки.
Ширен развернулся, и в тот же миг кригаален-некросициар возник за спиной Верона и пробил ему грудь мечом. Старик дёрнулся, схватившись за сердце. Марий взял мальчишку за плечо, поставил на колени, вытаскивая окровавленный клинок, и отошёл. Застывшее от неожиданной и резкой боли лицо представилось перед Ширеном только сбоку, но то, что происходило дальше, он наблюдал с лучшего ракурса. Тень поползла по окровавленному туловищу мальчишки, влезая ему тёмными щупальцами в рот. Марий отступил, прикрывая обезображенное лицо рукой, тихо выругался Вильмонд, а Ширен… просто смотрел, как и заворожённые некросициары. Только культисты были впечатлены великой Мощью духа, но внутри Гробовщика возникла пустота, пожравшая его абсолютно всего.
Верон откинулся навзничь, раскинув руки. Наступила судорога, и бедный мальчишка вытворял такие телодвижения, какие не каждый трюкач способен выполнить. Агония кончилась быстро, и тогда Верон поднялся. Ширен встретился с ним взглядом — зрение его не подводило — он увидел совершенно пустые широко раскрытые глаза с точками-зрачками посередине.
Верон ухмыльнулся, увидев перекошенное от смеси ужаса и отвращения лицо старика, и выплюнул сгусток крови.
— Несите броню! — приказал юноша. — Что, Ширен, удивлён?
— Лицедей? — у Гробовщика тряслись руки.
— Именно, — Верон поднял глефу. — Жаль, что мальчишку пришлось использовать сейчас, совершенно не вовремя…очень много чего пошло не по плану. Вильмонд! Давай же, мортус, выйди вперёд!
— Я, мой повелитель? — растерялся тот
— Да-да, — прошипел Лицедей, переходя на властный и холодный голос. — Не время моим мортусам уходить на покой… отправляйся в Ветмах, нагони Элеарха. Пусть он позаботится об Эриганне и Ветер, — он повернулся к Гробовщику. — Мой дорогой Ширен!
— Нет, дух! — забыл про страх старик. — Мы уговаривались!
— Мы уговаривались, что ты не тронешь рыцаря, — отрезал Лицедей. — Мы не совсем честные дельцы, не так ли, Ширен? Вместе с Марием тебе нужно идти по следу кровавого чародея и его соратников. В лес. В его руках серп, ключ к Чертогам, и я не намерен его потерять.
— Их там несколько? — поморщился кригаален.
— Не волнуйся, — Лицедей раздражённо отвернулся. — Вы пойдёте не одни…
Он неуклюже, словно привыкая к новому телу, как к одежде, спустился к останкам своей мантии и вытащил оттуда фонарь, которым всякий раз водил над свежими мертвецами. Ширен и Марий помогли ему подняться.