Печать Хаоса

Рейнольдс Энтони

Как только откатывалась очередная волна атакующих, солдаты устало падали, кто где стоял. После первых атак они еще шумно ликовали, подогретые боем, но потом становились все тише и неохотно переговаривались. В их покрасневших от бессонных ночей глазах не было жизни, головы были низко опущены. Но по первому приказу они вскакивали и были готовы снова сражаться.

– Опять наступают! – закричал кто-то, и вновь закипел бой.

Стефан фон Кессель вонзил меч в смотровую щель шлема воина в черных доспехах, и тот кубарем полетел с лестницы. Слева кто-то заорал нечеловеческим голосом, и капитан увидел, как пошатнулся боец со смертельной раной в горле. Тяжеловооруженный

воин в рогатом шлеме с ненавистными знаками Хаоса показался над стеной, рыча и размахивая двумя клинками. Он убил одного человека ударом в голову, другого – в грудь. За ним следом лезли еще воины, а первый шагнул вперед на освободившуюся площадку.

Стефан с криком бросился туда, целясь в голову неприятеля. Гигант принял удар на острие меча и ответил на него, попав шипастой булавой в щит капитана. Тот отшатнулся, но и его противник внезапно остановился с торчащим из груди тонким лезвием. Он тяжело упал, и Стефан увидел двоих эльфов, размахивающих мечами с такой скоростью, что клинки выглядели сплошным световым пятном. Они двигались, словно танцуя, грациозно отклоняясь от ударов и разя со смертоносной быстротой. Некоторые мечники Стефана присоединились к ним, стремясь защитить своего командира, но по сравнению с эльфийскими их движения казались медленными и неловкими. Однако в бою они действовали не менее эффективно, сокрушая воинов Хаоса тяжелыми мечами.

Стефан поднялся на ноги и снова вступил в бой. Он ударил очередного нападающего щитом по лицу, другому досталось рукоятью меча. Капитан схватил лестницу, по которой тот карабкался, и оттолкнул ее. Лестница рухнула, увлекая за собой десятки бойцов.

На укрепления выскочил голый до пояса воин и ударом в спину убил облаченного в белое эльфийского мечника. Второй эльф посмотрел на товарища полными скорби миндалевидными глазами, и его клинок запел, обезглавливая убийцу. Но тут тяжелый топор обрушился на серебристый шлем, прорубая его до самого черепа, и эльф упал, не проронив ни звука.

У стен поднимались все новые лестницы, их было много, слишком много. Стрелки из башен по обе стороны стены палили без остановки, мгновенно перезаряжая пистолеты и пушки и практически не промахиваясь, но казалось, что потоку воинов Хаоса не будет конца.

Стефан изнемогал от усталости. Штурм длился уже почти неделю, причем в разных местах, но крепость у Пути Волшебника враг не оставлял в покое ни на миг. Земля была покрыта грудами мертвых тел, более всего там, где углы стен обращены вовнутрь. Лучники и арбалетчики безжалостно выкашивали ряды противника, и гнилостный запах становилось совершенно невозможно переносить.

Очевидно, более долгая и не такая беспорядочная осада была бы эффективнее, но имперские войска приближались, а силами Хаоса руководил, как показалось Стефану, не слишком искусный полководец, который предпочитал гонять своих людей в атаку до тех пор, пока они у него вообще оставались. А ведь их было немало, и Стефан знал, что, как доблестно ни сражались бы его бойцы, первая крепость должна вскорости пасть.

Талаграад превратился в дымящиеся руины, гавань была завалена трупами. Жителей, не решившихся на эвакуацию, колесовали и насаживали, дико орущих, на длинные копья. Эти жуткие приношения богам Хаоса (иначе их было трудно истолковать) деморализовали солдат, которые прекрасно видели, как некоторых людей, еще живых, уже клюют падальщики.

В толпе воинов Хаоса то и дело попадались огромные звери и неуклюжие великаны в грубых доспехах с гигантскими бревнами, которыми они пытались с разбегу пробить стены. Ковыляли тролли

с шипастыми спинами. Это были злобные создания, ужасные плоды мутации: то двухголовые, то с несколькими руками. Стефану прежде уже доводилось биться с троллями, но то были живущие в горах тролли в каменном облачении, а не такие уроды, искаженные постоянным присутствием Хаоса, при этом практически неуязвимые: в грудь одному из них попало пушечное ядро, разнесло всю грудную клетку, но существо поднялось и двинулось дальше, а его переломанные кости начали срастаться прямо на глазах.

Стефан убил еще одного врага ударом в грудь и вытер кровь со лба. Он почувствовал, как сотрясаются земля, крепость и даже лес, и посмотрел, что там еще за новая напасть. Глаза его расширились при виде гиганта, несущего в могучей ручище целое дерево.

Существо было ростом футов пятьдесят, на широком лбу торчали витые рога. Вокруг шеи урода висело ожерелье из человеческих конечностей, и даже видавшего виды Альбрехта испугала разверстая пасть прямо в животе существа. Гигант шагал сквозь толпы воинов Хаоса и, приблизившись к крепости, перешел на бег.

В его лицо и грудь полетели стрелы, но вреда от них было не больше, чем от укусов насекомых. Гигант ревел, и земля содрогалась от каждого его шага. Не замедляя бега, он бросился на стену, и люди в испуге отскочили подальше, а потом попадали от мощного удара, да и сама стена треснула, и на землю посыпались камни.

Стефан рухнул на колени. Огромная голова монстра оказалась совсем рядом, пугающе близко. Гигант поднял дерево над головой и ударил им по стене, убив сразу дюжину солдат. Он жестоко расхохотался, брызгая слюной, и снова замахал деревом. Но внезапно он выронил свое оружие и взвыл от боли, тряся раненой рукой: эльфийский мечник отрубил ему два пальца. На лице отразился какой-то совершенно детский гнев, и чудовище, схватив эльфа в кулак, стерло его в порошок.

– Цельтесь в глаза! – скомандовал Стефан, и воздух рассекла целая буря стрел.

Гигант отмахивался, словно от назойливых мух, пряча голову за укреплениями. Он нагнулся и ухватился за подъемную решетку, которая защищала крепостные ворота. Потянув за толстые прутья, он со скрежетом вырвал решетку, поднял ее над головой и забросил на одну из башен, так что часть древнего сооружения обрушилась.

Стрела погрузилась в один из трех глаз великана, он взревел и отшатнулся, наступил на какого-то воина Хаоса, потерял равновесие и рухнул на спину. Казалось, он летел целую вечность, и земля дрогнула от удара. С десяток воинов были просто раздавлены огромной тушей. Кожу агонизирующего гиганта утыкали стрелы и пробили сотни пуль, потом дело завершило пушечное ядро, превратившее рогатую голову в кровавое месиво. Но гигант уже успел сделать то, что от него требовалось: он вырвал с корнем решетку, и к деревянным воротам хлынули норскийцы с топорами. Товарищи держали у них над головами щиты, защищая от стрел и камней, градом сыпавшихся сверху. Лилось горячее масло, и многие кричали от боли. Но другие оставались невредимы и рубили крепкую древесину.

Стефан покинул стены и помчался по скользкой от крови лестнице вниз.

– За мной! – крикнул он группе мечников, бросаясь в сторожку привратника.

Там уже были сорок подчиненных сержанта Альбрехта – они баррикадировали дверь тяжелыми деревянными брусьями. Норскийцы лупили топорами с таким остервенением, что было ясно: через какие-то несколько минут дверь не выдержит натиска.

– Держитесь, люди Остермарка!

Внезапно дверь разлетелась целым градом щепок, и люди попадали наземь.