Печать Карателя
Шрифт:
– Златокудрочка моя! – петляя по запутанным коридорам участка, уверенно вел меня куда-то мужчина. – Ты, кстати, в курсе, почему я так тебя зову? Нет-нет, не надо шмыгать носиком и напрягать голосовые связки. Я сам отвечу на вопрос, потому что единственное, что не раздражает меня сегодня – это звук собственного голоса. Так вот, в переводе на обывательский, «златокудрочка» – это дурочка с волосами цвета расплавленного драгметалла. И это, кстати, самое доброе, что я тебе скажу за всю твою недолгую карьеру в этом месте, так что можешь воспринимать сие за комплимент.
Я удивленно икнула и споткнулась.
– А теперь, соплежуйка, – мужчина схватил
Лейтенант Пэрри остановился и ткнул пальцев в прозрачную перегородку, за которой располагалась общая кухня. Сдвинув вместе два стола, девять стажеров уплетали пиццу и громко смеялись, обсуждая последний вызов, на который меня, естественно, никто не позвал.
– Давай займемся арифметикой, – язвительно-весело продолжил лейтенант Пэрри, поднимая руку и по очереди загибая пальцы. – На вундеркинда Ларса претендует лаборатория и отдел прогнозирования, а значит, он остается. Того двухметрового оборотня из горных медведей отрядят в сопровождающие к участковому Карателю. Мрачного типа в черном… О! Пожалуй, я буду звать его Солнышко! Паренька отправят в морг, потому что только с такой ровной нервной системой можно выдержать ту вакханалию горя, что там творится. Вон тот придурок, клеящий все, хоть отдаленно похожее на девушку, по имени Дерек – самый лучший маг из вашей десятки. Пятым в списке окажется Эмит. Не спрашивай почему. В участке даже почтовая урна уже в курсе, что папочка этого хлыща пожертвовал такой большой чемодан денег, что нашего насквозь коррумпированного капитана Балбери чуть удар не хватил! Всех остальных дергунчиков, которые по ошибке мнят себя стажерами, выпрут из участка. А теперь, златокудрочка, идем, я покажу твое будущее рабочее место.
Лейтенант отволок меня вниз, туда, где располагался пост дежурных, ответственных за прием заявлений, и подвел к дверям диспетчерской.
– Оцени количество женских особей на квадратный метр, – продолжил поучительный ликбез лейтенант. – Вот твое место.
Оглядела просторный кабинет, четыре ряда столов, где, уткнувшись в мониторы, сидели диспетчеры, и сжала кулаки.
– Это нечестно!
– Это реальный мир, – криво улыбнулся лейтенант. – И знаешь, бестолочь моя наивная, почему я все это тебе говорю? Лишь затем, чтобы через пару недель, когда тебя сломают жернова системы и переведут сюда, ты помнила о том, что злой и честный дядя Пэрри тебя предупреждал, и плевала в мой кофе не чаще одного раза в неделю.
Я несколько растерянно обвела глазами диспетчерскую. В академии нам вдалбливали, что мы – слуги закона и наша задача ловить тех, кто этот закон нарушил, а что получается теперь? Слуги закона – все, кроме женщин? Дискриминация какая-то!
– А знаете что, лейтенант Пэрри, – с вызовом посмотрела я на криво усмехающегося мужчину, чувствуя небывалый подъем. – Может, я не такая умная, как Ларс, у меня нет магии, как у Дерека, и богатого папочки, как у Эмита.
– А знаешь что, златокудрочка… – Лейтенант Пэрри склонился к моему лицу и улыбнулся. – А мне плевать!
На том общение и закончилось, но желчная тирада лейтенанта оказалась пророческой. Спустя три месяца меня зарубила аттестационная комиссия, решив, что «…физические показатели Беатрис Петрак в спортивном кроссе ниже среднего уровня».
Это у меня-то, у трехкратной чемпионки академии по бегу?! Да они издеваются!
Именно эту мысль я и озвучила главе аттестационной комиссии, за что получила второе предупреждение и отстранение от работы на три дня. Но если кто-то думал, что эти семьдесят два часа я потрачу на горестные всхлипы в подушки и причитания «зачтожезачтожезачто», то крупно просчитался. Я была полна решимости отстаивать себя и свою мечту.
«…в связи с вышеозвученными причинами, предоставленными заключениями от врачей и спортивными наградами, прошу поставить под сомнение результат комиссии и настаиваю на проведении повторной аттестации…» – мысленно репетировала заготовленную речь, пока тряслась в переполненном автобусе.
Департамент имперских служб, куда я направлялась, находился в центральной части города, среди массива старого фонда. Здесь практически не осталось жилых зданий – всех переселили в современные «свечки», а прежние виллы и резиденции отошли в распоряжение имперскому совету.
Сам департамент поражал взгляд монументальностью и красотой многовековой постройки. Массивное здание из серого мрамора, с изысканными фресками и замысловатой лепниной на фасаде, с рядом молочно-белых колонн, объединенных в полукруглую колоннаду, и трапециевидным фронтоном с изображением дракона над входом.
Как тут можно работать?
Верить в то, что даже такой архитектурный шедевр может примелькаться, когда проводишь в нем по восемь рабочих часов в день, почему-то не хотелось.
Пока я восхищенно таращилась, застыв возле ряда отполированных временем мраморных ступеней, на меня налетел какой-то парень, извинился и побрел прочь. Плечи опущены, взгляд направлен на носки черных, начищенных до блеска сапог, руки в карманах брюк. Он, как и я, был в темно-синей парадной форме, общей для военных, охраны и полиции, но из-за темных длинных волос, разметавшихся по спине и плечам, разглядеть нашивку со званием и местом службы не удавалось. Кажется, там был меч на зеленом фоне, а может, секира. Сложно сказать.
Что-то в этом парне мне не понравилось, зацепило, заставило проводить взглядом. Было какое-то несоответствие в походке и движениях, но я махнула рукой на привычку всюду искать загадки – не время, и начала торопливо подниматься по ступенькам входа в учреждение.
Отдел жалоб и разбирательств располагался на третьем этаже левого крыла. Светловолосая, ясноокая секретарша вежливо улыбнулась и попросила подождать – высокое начальство дюже занято. Скоротать время ожидания предлагалось на низкой лавочке, расположенной справа от входа. Чем таким важным был занят глава отдела, я поняла уже спустя пару минут – проигнорировать аромат кофе и взрывы хохота, доносящиеся из-за плотно закрытых дверей красного дерева, не смог бы никто.