Печать льда
Шрифт:
– Четверо, – осекся кузнец.
– Ты приглядись к детям, кузнец, а ну как в отца пойдут? Займись, пока не упустил деток-то! Мешок брось.
– …
– Я говорю, мешок туда брось!
Джейса отшатнулась в сторону и сделала это вовремя. Пущенный крепкой рукой кузнеца мешок ударил выросшего у занавеси молодца в живот с такой силой, что, уже согнувшись, тот отлетел к колесам ближайшей подводы. Из-за сорванной занавеси выскользнула бабка, и Джейса разом увидела и два ее скользящих, беззвучных шага, и блеснувшие черным молодые страшные глаза над повязкой, скрывающей большую часть лица, и шорох выхваченного
Против собственной воли звонарка открыла рот, чтобы исторгнуть столь привычный для каждой горожанки в такой переделке визг, но не успела. Уж больно быстро закрутилось все вокруг.
Спрыгнули с подводы двое, и четвертый уже взметнул над головой меч, да слишком далек был – на шаг дальше от первых двух, в которых мнимая бабка и тыкать кривым клинком не стала. Просто будто отмахнулась от них, обернулась вокруг себя или только головой дернула, но поперек груди, поперек сыромятных доспехов обоих вскрылись борозды рассеченной плоти, которые тут же под заклубившийся в их глотках вой обратились поганым пламенем. Четвертый замер на долю секунды, чтобы вернее раскроить мечом головенку шустрой бабки, тем более что за спиной у нее оказался. Но в отставленной назад левой руке у той вспыхнул искрой осеннего солнца второй меч, чуть короче первого, и тут же вошел молодцу в живот на ладонь. К первому, который только начал скрести пальцами по заплеванному камню, бабка даже не подошла. Только повела подбородком, и он вспыхнул заживо. Но не поганым пламенем, а жарким, и закричал так, как могут кричать только сжигаемые заживо. И вслед за его криком занялись огнем сразу три подводы дров, за ними запылали ближние навесы, и тут же поднялся истошный визг и крик.
– Зоркий слишком, – услышала онемевшая Джейса запавший ей в нутро голос, и сдавленный близкий вой почти ударил ее в спину. Держась за лицо руками, куда-то в сторону, под ближние навесы, к жаровне с варом исчезнувшего делателя полз смутно знакомый худощавый, наголо остриженный парнишка в съехавшем на шею платке.
– Ничего. – «Бабка» подняла на плечо мешок. Мечей у нее в руках уже не было. – Через недельку зрение вернется. А ты, – она неожиданно обернулась к Джейсе, которая так и стояла на месте, с трудом шевеля одеревеневшей шеей, хотя жар близкого пламени уже обжигал ее, – ты бежала бы домой, дуреха… А ведь не дуреха – дура! Как есть дура.
Последние слова неизвестная прошептала, но Джейса их не услышала. И не из-за шепота, который невозможно было бы разобрать, не видя губ. Судорожно стиснув фляжку, прижав к груди суму, она уже бежала прочь от ужасного пламени, от толпы, которая, на ее счастье, втаптывала в камень тех, кто послабее да нерасторопнее с другой стороны пылающих подвод. Но больше всего от ужасных глаз, которые напоминали две пропасти, и на дне которых Джейса вдруг увидела, в какое мерзкое существо превратилась очаровательная и добрая звонарка.
От лавки Вохра до рядов кузнецов и четверти лиги не было. Но когда Орлик и Рин сквозь взбудораженную толпу, мимо спасающих свой товар торговцев сумели пробраться к вздымающемуся над кузнечными рядами пламени, телеги с дровами уже догорали, исторгая густой дым. Десятка два стражников, прибежавших в том числе и от Северных ворот, окружили внезапное кострище и уже вместе
– Пожар! – Знакомый Орлику десятник размазал пятерней копоть по щекам. – И как полыхнуло-то! Ламповым маслом залей поленницу и то так не загорится! Слава Единому, обошлось. Парнишка один глаза повредил вроде, да кузнец… обделался! Слаб оказался на живот. Хотя с такого пламени всякий ослабеет. Да еще и рожу всю опалил! Ничего, сейчас набегут и с магистрата, и храмовники. Магию вынюхивать будут, всюду им эта магия чудится! Вот ведь незадача! Женушка домой ждет, я ж с полудня домой собирался. Опять скажет, что в кабаке застрял! Может, мне не умываться?..
– Пошли! – потянул Рин вельта, который с тоской разглядывал разбросанную на камнях и растоптанную копченую рыбу. – Пошли, найдем кузнеца!
Кузнец сидел под собственным, чудом уцелевшим навесом и блаженно жмурился. Усы, брови, ресницы его покрылись катышками подпалин, нос и щеки покраснели. Где-то поблизости слышались возмущенные вопли оплакивающих испорченный товар торговцев, доносился женский плач, а кузнец не двигался с места и только дергал время от времени подбородком.
– Снерх? – спросил Рин и, дождавшись осмысленного кивка, подошел ближе, но тут же отпрянул назад.
– Как есть, – расплылся в улыбке кузнец. – Обделался. Но, думаю, отделался легко. Легко отделался, хоть и обделался. Я как эту кольчугу взял, сразу понял, что добром заказ не кончится. У нас и так второй день говорили, что какая-то баба пламя пригасила в часовне и что в кольчуге она была. Я-то думал, что брехня все это, а она – вон. Не знаю, как насчет пригасить, а насчет поджечь да припечь – очень даже!
– Ты о чем, кузнец? – подошел ближе Орлик. – Мы девку ищем…
– Ребятки Фейра Гальда тоже искали, – снова улыбнулся кузнец. – И нашли на свою голову. Четверо их было. А теперь?
Тут только Рин понял, что стоит в куче уже знакомого пепла. Тут же валялись короткие мечи, ножи, под ногами скрипнули бляхи уничтоженных поганым огнем доспехов. Брошенные сапоги исковеркал жар близкого костра.
– Как это? – не понял Орлик и невольно потянулся к собственной, уже поджившей щеке. – Как это она учудила тут у тебя?
– А демон ее знает! – глупо хихикнул кузнец. – То ли бабка, то ли девка. По одеже – нищая, по кошельку – богачка. Говорит вроде по-нашенски, а сразу и не поймешь. Четверо ее ждали. Ребята не из последних, но она их порубила так быстро, что я бы и высморкаться не успел. И не успел, кстати! Потом пальцем щелкнула – подводы и загорелись, еще раз щелкнула – я и обделался. Верите, ни разу еще от этого дела такое облегчение не получал!
– Где она? – нахмурился Рин.
– А кто ее знает? – хлопнул мозолистыми руками по коленям Снерх. – Тут такая паника поднялась, и самому себя потерять не мудрено. Ушла. И ведь рассчиталась! Рассчиталась ведь!..
– А это кто? – Орлик кивнул на сжавшегося у столба, спрятавшего лицо в ладонях стриженого паренька.
– Не знаю, – пожал плечами кузнец и снова залился тихим смехом.
– Слушай, шел бы ты переоделся, что ли? – поморщился вельт и дернул за плечо присевшего возле парня Рина. – Никак глаза решил несчастному подлечить?