Печать смерти
Шрифт:
За работой я не видел, как вернулась Ильяланна, но тут она и Ярви, как почувствовали, появились на пороге кузницы.
– Заказ готов. – Я со смешанным чувством протянул клинок Ильяланне. Но фея покачала головой:
– Ярвианн, это твой меч. Бери.
У Ярвианна разом загорелись глаза, он явно не был в курсе сестринских планов и теперь обрадовался, словно мальчишка новой игрушке. Мне тут же вспомнилось, как старая Сиза говаривала: «Вы, мужчины, – большие дети»; я тогда морщился, но в чем-то старушка была права. Эльф бережно
– Ну что, испытаем? – Фея достала из рукава шелковый платочек, подбросила в воздух. Я вздрогнул: Ярвианн очень быстро трижды взмахнул мечом. Разрубленная на куски ткань опала к ногам. А потом он согнул клинок, проверяя сталь на прочность, и хотя я сам совсем недавно проделывал те же манипуляции, невольно задержал дыхание, пока лезвие не распрямилось с еле слышным, низким звоном.
– Отличный меч. Поздравляю, мастер.
Я слегка поклонился, принимая комплимент. Ярвианн что-то пропел сестре на своем языке и вышел из кузни.
– Теперь об оплате. Мы не условились заранее. Полагаю, тысяча лорров будет достойной наградой… – полувопросительно произнесла Ильяланна.
Я постарался скрыть изумление – работа оружейника-ювелира ценится недешево, и все же один клинок, даже королевской закалки, даже выкованный из Ключа Тьмы, стоит как минимум вполовину меньше того, что предлагала фея. Что ж, ей удалось польстить моему самолюбию.
– Благодарю, миледи. Пятисот будет достаточно.
Кажется, я тоже сумел удивить эльфийку.
– Договорились, – медленно выговорила она. – Где желаешь получить расчет, здесь или в Дор Хейве?
– Не вижу нужды тащить с собой из Кирнеи тяжелый кошелек, – пожал я плечами.
– Значит, в поместье. – Леди кивнула. – Выедем затемно.
– Ясно.
Я отправился к бочке с водой, чтобы залить огонь в горне. Не думаю, что в ближайшее время он кому-то понадобится. Потом принялся собирать инструменты. Фея не уходила.
– У меня к тебе еще одно деловое предложение, Бурый, – заметив мой вопросительный взгляд, сообщила она.
– Если это не место в караване, Идущем в Каннингард, то, боюсь, я отвечу отказом.
– Все же послушай. Ярвианну нужен надежный телохранитель. Ты мог бы стать одним из Эдор Элил. [22]
– Вы ведь знаете, леди, у меня осталось не так много времени, я должен вернуться домой. Предложите вашу работу кому-нибудь другому.
– Я предлагаю не работу, я предлагаю тебе вступить в наш клан! – со значением произнесла Ильяланна.
У меня едва челюсть не отвалилась.
22
Клан Золотых Листьев (эльф.).
– Так что? – требовательно
– Если вы еще не заметили, миледи, я не пылаю любовью к перворожденным, – не слишком вежливо ответил я. – Тогда, в Каннинге, я оказался в вашем караване по ошибке и хочу эту ошибку как можно скорее исправить.
– Глупец! – Ильяланна сердито прищурилась. – Ты еще не понял, как сильно тебе повезло, что попал в Гномьи Горы.
– О да, еще бы! – саркастически вставил я.
– Вскоре сам почувствуешь. Это как на войне: когда смерть нависла у всех над плечами, кому какое дело, что там на твоем плече отпечатано? А в том мире, куда так жаждешь вернуться, ты тут же станешь изгоем. Не веришь?
Я промолчал. Если судьба отщепенца – плата за возвращение домой, я согласен заплатить. Но ведьма поняла по-своему.
– О, я вовсе не думаю, что родные отвернутся от тебя! Напротив, они проникнутся к тебе самым искренним сочувствием, вот только люди постепенно станут сторониться вашего дома и избегать встреч. Не из страха, а чтобы не смущать тебя, горемыку, своим счастьем. А те, кто тебе особенно близок, будут страдать еще сильнее. Их агония начнется раньше твоей и продлится после твоей кончины…
– Я не собираюсь никому сообщать о печати! – не выдержал я.
– Что ж, возможно, этим ты облегчишь им жизнь на какое-то время… Но как насчет тебя самого? Неужели тоскливо доживать отпущенные дни – то, к чему ты стремишься? Как долго ты сумеешь притворяться и жить чужими интересами? Ведь о своих ты не сможешь рассказать никому. Или ты из тех, кому сладко лелеять тайную боль?
– Я хочу вернуться и вернусь, – выговорил я тихо. Не хотел, чтобы это прозвучало как вызов или бахвальство. – А если не смогу, то, по крайней мере, умру, возвращаясь.
Ильяланна некоторое время хмуро разглядывала меня. Я отвернулся, но все равно ощущал ее взгляд. Потом она вышла. Дверь притворилась бесшумно.
– Долго вы еще будете столоваться у Его Светлости? – недовольно проворчал Рийс. Он сидел на корточках, прячась за розовыми кустами от глаз прогуливающихся по саду дам. Его Благолепие же, напротив, совершенно открыто восседал на скамейке, вытянув ноги и щурясь от ласкового утреннего солнышка.
– Поживу пока. Повар в замке отменный. Ты-то чего беспокоишься?
Желтые глаза Рийса опасно сузились – уже одно то, что ему приходится на карачках ползать по этому саду… Впрочем, когда старший жрец глянул через плечо, он поспешно придал лицу отстраненное выражение.
– Если вы задержитесь здесь еще на месяц, храмовая казна может не выдержать. Страже на воротах – дай, дабы сделала вид, что не видит, кто входит. Гвардейцам, на каждый закрытый глазок, – дай. Да дворецкому, да челяди… Тут никаких пожертвований не напасешься!