Печать смерти
Шрифт:
– Перестань ныть. Храмовая казна – моя забота. Расскажи лучше, что слышно в городе.
– Что нового может быть слышно? Ругают имперцев за вероломное вторжение в Гверистан. Выросли цены на хлеб – опять же винят имперцев, что обложили пошлиной идущие с юга караваны. Что еще? Во всем, что бы ни случилось, нынче винят Анхорн!
– Ничего не скажешь, агенты Ги-Нолло грамотно сработали. Ну а что наши прихожане? Никто их не притесняет?
– Пока нет. Герцог, видно, решил попридержать информацию о том, кто стал виновником падения Гвиреи. Но если решит разгласить –
– Нельзя допустить, чтобы герцог увидел в нас врагов… раньше срока.
– Нужно было убить его еще на празднике Всех Богов! – прошипел Рийс.
– Чем?
– Да хоть кинжалом. Всегда найдется дурачок, мечтающий заслужить идеальное воплощение.
– О да, фанатик-возрожденец, убивающий правителя на глазах у обожающих его подданных… Худшей услуги ты не смог бы оказать Истинному, даже если бы очень старался. Нас станут проклинать следующие лет сто – так ты себе представляешь торжество истинной веры? Нет, нам нужен был сломленный правитель, готовый на все ради исцеления от заклятия.
– И вы можете избавить от печати смерти?
– Нет, конечно! – Жрец снова покосился через плечо; улучив мгновение, когда никто не обращал на него внимания, покрутил пальцем у виска. – Зато я могу убедить герцога, что способен на это! К тому же Ему необходимо специально подготовленное тело для нового воплощения. Не думаешь же ты, что Эрт возродится в ком попало?
– Я вообще не думаю о столь высоких материях.
– А вот это правильно, – одобрил Его Благолепие. – Ладно, раз нет печати, не о чем и говорить.
– Знаете, мне до сих пор не дает покоя эта скоропостижная кончина ограбившего мага подмастерья. И еще герцог. Вам не кажется, что он вас подозревает?
– Ерунда! – сморщился первосвященник. – Я сам предупредил его насчет Траска. Слышал армейскую поговорку: «Кто первый донес, тот и прав»?
– Армейскую – нет, а тюремную слышал, – сообщил Рийс, обнаруживая еще одну грань своего богатого прошлого. – Мне пора, – напомнил он расслабившемуся жрецу.
– Держи. – Тот незаметно сунул за лавку плотно свернутый свиток. – Передашь настоятелю Храма в Лее. Пусть примет на хранение храмовую переписку, списки прихожан и пожертвований. И не вздумает сжечь, знаю я его, труса! Бумаги могут нам вскоре пригодиться.
– Понял.
Рийс кивнул головой вместо поклона и уполз куда-то в заросли.
– Бурый! – с радостным удивлением приветствовал меня встретившийся нам на деревенском проселке Вага. – Ты все-таки решил остаться?
– Почему остаться? – спросил я, соскакивая с коня и бросая повод одному из Ильяланниных прихвостней.
– Так ведь караван три дня как ушел.
Я метнул не самый добрый взгляд на сидящую в седле фею.
– Нет, я не остаюсь, – процедил сквозь зубы. – Завтра куплю лошадей, провизию. Подыщу проводника. Может, ты что подскажешь…
– Не спеши, Бурый. – Леди каким-то там взглядом было не пронять. – Я ведь обещала переправить за горы всех, кто пожелает вернуться. Свое
– Пошли, умоешься с дороги. – Оглядев мой пыльный наряд. Вага явно догадался, что я не из эльфийского поместья прибыл. Но спрашивать, куда ездили, не стал.
– Кто же повел караван? – ополоснувшись над стоящей во дворе возницы кадкой, поинтересовался я.
– Весториан отправился за главного. Он ходил через горы с лордом Орулинном и тоже свое дело знает. Конечно, с леди Ильяланной не сравнить, но летом через хребет ходить проще. Орки откочевали к Небесным озерам, и хиллсдуны схлынули туда же. – («Ага, как охотники за дичью», – подумалось невольно.) – Потом, они идут почти налегке.
– А что сталось с лордом Орулинном? – Я так понял, отец Ильяланны умер, и, естественно, не своей смертью.
– Три года назад, вот так же по весне, они везли семена майлинеру через Пересветский перевал. Нарвались на хиллсдунскую засаду. Лорд прикрывал отход носильщиков с мешками. Дрейго тогда был с ним. Груз и почти все люди уцелели. Десятник привел их в Дор Хейв, но эльфы вместе с лордом полегли в горах. Через год – снова несчастье. На этот раз Ильяланнин дядя, лорд Орделианн отправился за перевал. Они без потерь перешли через хребет, но на обратном пути что-то случилось. Что – точно никто не знает, ни один из отряда не выжил. Вот тогда-то госпоже Ильяланне и пришлось вернуться из Гарьера. Их ведь с Ярвианном только двое из всего рода осталось.
– Но как же Весториан и другие? Разве они не ее родственники?
– Так ведь они из младшей ветви, – пренебрежительно сморщился старый возница. – А из старшей – только она и Ярви.
– А их мать?
– Лорд Орулинн уже пятнадцать лет жил вдовцом. Но я хорошо помню леди Сильвенну. Воинственная была особа. Муж как-то ушел с караваном в Гномьи Горы, а она собрала ти-виеру, да и налетела ночью на домен Пурпурных Цветов. Прежде лес вдоль Западного побережья принадлежал им. Вырезали всех подчистую. – Я с удивлением расслышал в голосе Ваги чуть ли не гордость. Впрочем, бывает так, что старые слуги радуются победам хозяев чуть ли не больше их самих. Наверное, это был тот случай. – Но тамошняя ведьма напоследок успела наградить миледи пыльной лихорадкой. – Старик покачал головой, погрузившись в воспоминания. – Сгорела меньше чем за месяц…
– И как леди собирается догнать караван? – спросил я, возвращая Вагу в настоящее.
– Не знаю, – пожал тот плечами.
В Дор Хейв я явился часа через четыре после рассвета С вечера выпили с Вагой «на дальнюю дорогу», потом еще Доринда приходила «прощаться»… Проспал, короче!
Возница проводил меня до холма, откуда виднелся золотой лес, но в поместье не пошел.
– Ступай. Пусть боги глядят на тебя милостиво, – сказал на прощание, а потом еще долго махал вслед рукой с вершины.