Печать Сумрака
Шрифт:
– Это правда, клянусь.
– Чушь, – повторил я сквозь зубы. – Я уже взрослый мальчик. Она рассказала бы мне…
– Она считает тебя родным. Прости, я думала, так будет лучше. Я росла в интернате и знаю, что это такое. Мне хотелось, чтобы до инициации ты жил нормальной жизнью.
– Ты влезла нам в голову?
– Ты был совсем маленьким, я изменила память только ей. Пойми, так было лучше для всех. Она все равно не могла иметь детей, а с тобой стала прекрасной матерью! Вспомни детство, вспомни, как была счастлива она.
Я скрипнул зубами. Светлые…
– Зачем моей матери… биологической
Некоторое время Анна молчала.
– Я не знаю, Алеша. Я правда не знаю. Должно быть, у наших родителей были серьезные причины. Не знаю какие, но клянусь: все, что я рассказала, – правда.
– Как звали мою мать?
– Не знаю. Прости, я не очень сильная волшебница. Почувствовала тебя слишком поздно. Тебе почти исполнилось два года. Я устроила тебя в семью, ждала, пока пройдешь инициацию, станешь Иным. Но даже тогда не решилась все рассказать. Просто больше нельзя ждать, понимаешь. Мне надо, чтобы ты все понял сейчас.
– Понял что?!
– Что ты не просто еще один Иной! Что у тебя своя дорога! И что ты не должен делать глупости!
– Я поступаю так, как считаю нужным, – процедил я.
– И еще ты должен забыть о Сумраке. – Волшебница пропустила мои слова мимо ушей.
– Забыть о Сумраке?
– Только на время! – поспешно добавила Анна. – Мне нужно уладить одно дело. Всего несколько дней, потом все снова будет нормально. Но несколько дней ты ни в коем случае не должен выходить в Сумрак.
– Какого черта?! Ты можешь говорить по-русски? – Мне захотелось влепить ей ответную пощечину. Я не знал, как себя вести, что говорить. С начала нашего знакомства Анна казалась мне девушкой со странностями, но к такому театру абсурда я оказался не готов.
– Лешенька, послушай! – В голосе Анны отчетливо прозвучало отчаяние. – Не спрашивай меня ни о чем, просто выполни мою просьбу. Я не прошу отказаться от магии, от того, кто ты есть. Просто не входи в Сумрак! Для тебя это так сложно? Ты жил без Сумрака двадцать пять лет, потерпи всего несколько дней!
Ее пальцы впились мне в руку. Я попытался высвободиться, но это оказалось не проще, чем разорвать стальной трос.
– Леша, ты обещаешь?
Я молча вырывался.
– Леша?
– Отпусти.
Словно опомнившись, Анна разжала пальцы. Я отступил на шаг, потирая запястье.
– Леша, ты все понял?
– Конечно-конечно, – пробормотал я себе под нос.
Тень скользнула под ноги.
– Я больше не могу выйти из Сумрака, – тихо сказала Анна. – И ты не сможешь. Сумрак дает нам огромные возможности, но взамен требует изменить жизнь. Совсем скоро ты услышишь его голос, но после этого дороги назад уже не будет. Тень исчезнет, ты останешься здесь навеки.
По спине пробежал неприятный озноб. Я на секунду замер, потом, чертыхнувшись, шагнул сквозь тень.
Котенок исчез. По снегу тянулась полоса неглубоких ямок. Полоса сворачивала за ближайший гараж и ныряла под забор. Что ж, по крайней мере у зверька все в порядке… Черт, какие глупости лезут в голову.
Я обернулся, ожидая, что Анна со своими нравоучениями последует за мной. Стыдно признаться, но сбивчивая страшилка оставила тягостное впечатление. Появись волшебница рядом, я и в самом деле вздохнул бы с облегчением.
После кэрролловского разговора с беглой наставницей я сразу поехал в офис. Под укоризненным взглядом Дениса расписался в журнале. Вслух маг ничего не сказал. Мы, Светлые, не ставим друг друга в неловкое положение. Если пришел на полчаса раньше, значит, на то есть причины. Выходя из офиса, я сообразил, что забыл конфеты у гаража.
Купив свежую коробку и три белые розы, я поехал домой. Леры не было: в воскресенье с утра она ходила на танцы и возвращалась только к обеду. Поставив цветы в вазу, я выпил полпачки сока и плюхнулся на диван, вертя в руках телефон. Как никогда хотелось поговорить с кем-то мудрым и опытным. Шефом, Максимом Максимовичем, да хоть с Юрием Юрьевичем – сейчас бы я стерпел и его. Проблема в том, что Темный скорее всего поднимет меня на смех. Шеф же отчитает за то, что я опять общался с беглянкой и даже не сделал попытки ее задержать. Лучше спросить при случае. Скажу, что наткнулся на упоминание Сумеречных Иных в какой-нибудь книге. В электронной библиотеке сканов накопилось порядочно. Я и впрямь ежедневно проглядывал какой-нибудь древний или не очень манускрипт.
Звонок заставил вздрогнуть. Телефон подпрыгнул на подушке, норовя упасть на пол, но я ловко перехватил его в полете. Гм, номер не определен. Опять, что ли, спамеры балуются?
– Доброе утро, могу я поговорить с Алексеем Романовым? – Холодный женский голос показался знакомым.
– Вы уже с ним говорите. – Я развалился на диване, пытаясь сообразить, с кем разговариваю.
– Меня зовут Веденеева Лидия Николаевна, вы меня помните?
Меня как током прошибло. Я сел, судорожно пытаясь сообразить, что делать.
– Алло, Алексей?
– Я вас слушаю.
Мысли неслись калейдоскопом. Позвонить в параллель с домашнего номера шефу? Отследить звонок с помощью Тянучки – простенького новомодного заклинания, созданного специально для отлова мобильников? Или просто поговорить?
– Это не телефонный разговор, нам необходимо встретиться. – Голос Веденеевой звучал абсолютно бесстрастно.
– Встретиться для чего?
– Для разговора. Вы сотрудник Ночного Дозора. Мне необходимо вам кое-что рассказать. Я не могу связаться с Дневным Дозором. По личным причинам.
Я глубоко вздохнул и решил не искушать судьбу. Ответил, как мне показалось, столь же деловым тоном:
– Когда и где?
– В полдвенадцатого на железнодорожном вокзале. Приезжайте один. Если увижу «хвост», мы больше не встретимся.
– На вокзале – где именно?..
В трубке раздались гудки.
Несколько минут я держал телефон, ожидая повторного звонка. Потом сунул его в нагрудный карман. Час от часу не легче. Сначала Анна с разоблачениями и безумными историями, теперь сбежавшая ведьма. И как не вовремя. Голова у меня забита отнюдь не поиском преступников. Единственное, о чем я думал, – идти ли к матери и сканировать ли ее воспоминания? С одной стороны, так проще всего проверить слова Анны. С другой – как же это не хочется делать… Пока я не провел сканирование, остается шанс, что бредни и в самом деле являются бреднями. Пусть и звучали они из уст Светлой волшебницы.