Печать Тора

Лёвенштейн Карола

Даже сквозь воду я слышала их пронзительные крики. Они были злы и боролись, чтобы вовремя добраться до меня. Мимо меня пролетело несколько кинжалов. Но они не могли превозмочь сопротивление воды.

Проплыв, я исчезла в двери, с грустным вздохом Адама в ушах. Затем начала падать вниз, тяжело дыша, отплёвываясь, совершенно потеряв ориентацию.

— Сельма? — знакомый голос разбудил меня, напомнив мирные дни в саду, домашнее варенье и утешительные слова.

Я открыла глаза и посмотрела в обеспокоенное лицо бабушки.

— Где я? — спросила я, пытаясь

встать. — Что случилось?

— Это ты должна мне объяснить, — укоризненно ответила бабушка. — Ты в моём кабинете в ратуше. Господин Лилиенштейн позвал меня, потому что нашёл тебя без сознания и с огромной рваной раной на голове посреди рыночной площади Шёнефельде.

— О, господи, — с беспокойством сказала я, хватаясь за лоб.

Действительно, он был обмотан толстой повязкой. И вообще, я чувствовала себя странно встряхнутой. Моя мокрая одежда прилипла к телу и была в крови. Порез на плече бабушка, видимо, ещё не обнаружила. Но она последовала за моим взглядом и страдальчески вздохнула, когда увидела следующую рану.

— Где ты была? — повторила она немного грубее.

В этот момент я услышала громкие шаги за дверью и испуганно вздрогнула. В туже секунду я почувствовала тёплое покалывание в животе. Его присутствие не облегчит ситуацию. Адам будет вне себя от гнева.

Дверь распахнулась, и Адам ворвался во внутрь, за ним по пятам следовал Торин. На лице Адама читался безграничный гнев, и бешеная решительность возложить на кого-то ответственность за случившееся.

Но когда он увидел меня, лежащую здесь, мокрую и окровавленную, с огромной повязкой на голове, его выражение стало мягче, и тревога за меня взяла верх.

— Как такое могло случиться? — спросил Адам, бросаясь ко мне. В его тёмных, синих глазах я увидела чистое отчаяние.

Я переводила взгляд то на Адама, то на бабушку, то на Торина, туда-сюда. Торин закрыл за собой дверь и смотрел на меня, по меньшей мере, с таким же нетерпением, как Адам.

— Морлемы застали нас врасплох на вилле дель Маре, — начала я тихо, пока бабушка разрезала мой пуловер и обрабатывала рану на руке. — Они ждали, пока Ширли и Лоренц исчезнут в дверях, а затем набросились на меня.

Немного помолчав я вздохнула.

— Теперь это официально. Они хотят меня убить, чего бы это ни стоило. И они охотятся за мной, где бы я ни была. Это значит, что они напали на нас в Линкольнвилле, потому что там была я, а не потому, что это тот Линкольнвилл, возле которого Бальтазар держит в плену похищенных девушек.

Адам кивнул, плотно сжав губы.

— Как ты попала в воду? — напряжённо спросил он. Затем вскочил и начал ходить по комнате туда-сюда, снова и снова проводя руками по волосам. — Я чуть не умер от страха. Я имею в виду, я вижу тебя глубоко под водой, над тобой примерно сотня Морлемов, а перед тобой эта чёртова фиолетовая дверь, а затем всё становится чёрным, и я теряю с тобой контакт.

— Всё закончилось хорошо, — ответила я. — Дверь снова меня спасла, как раз в самый подходящий момент. Видимо, она выплюнула меня прямо посреди рыночной площади,

а затем снова исчезла. Я всего лишь неудачно приземлилась, потому что вынырнула из воды головой вперёд.

— И ты всё ещё не знаешь, кто посылает эту дверь? — бабушка обвязала моё плечо повязкой, а затем начала наспех сушить одежду.

— Я абсолютно не представляю, кто это может быть, — ответила я. — Но она ещё раз спасла мне жизнь.

— Это и впрямь полное сумасшествие, — ответил Торин и подошёл ближе. — Я ещё никогда не видел столько Морлемов в одной куче. Чаще всего, тех, что мы отслеживаем, не более двух или трёх.

— Тогда мне, видимо, повезло больше, — ответила я, вставая с лежанки. — Вначале их было восемь, а после того, как я убила пятерых, Бальтазар, очевидно, послал подкрепление.

Торин смотрел на меня распахнув глаза.

— Ты убила пять Морлемов?

Адам зашипел.

— Я до сих пор думал, что на вилле дель Маре безопасно. Там Молремы ещё не осмеливались появляться.

— На это место не наложено изгоняющего заклинания, — сказала бабушка, убирая травы и перевязочный материал на место. — Изгоняющее заклинание должен назначить примус. Намного интереснее то, как на это нападение теперь отреагирует примус. Ведь были свидетели.

— В любом случае, он не задействовал Чёрную гвардию, — сказал Адам. — Адмирал ни о чём не знает.

— Он послал свою личную охрану, — сказал Торин. — Я говорил с Ширли. После того, как ты не вышла из двери, Ширли и Лоренц вернулись назад. Но они никого не встретили. Вилла дель Маре опустела, мебель была испорчена, а далеко над морем они увидели кружащих Морлемов. Ширли подобрала твою сумку и предупредила меня. И как раз, когда они возвращались в Тененнбоде, из-за угла вышли первые соглядатаи Ладислава Энде. Он знает о Морлемах.

— Вам нужно рассказать эту историю Корнелю, — настоятельно сказала бабушка.

— О да, эта статья буде получше, чем растрата денег налогоплательщиков, которой занимается общество драконьего гоночного спорта, — согласилась я с бабушкой.

— Я позабочусь об этом, — сказал Торин и сразу же ушёл.

— А ты пока не будешь покидать Тенненбоде и Шёнефльде, — сказал строго Адам. — Ты должна оставаться под защитой изгоняющего заклинания.

Я серьезно посмотрела на Адама, затем кивнула. Я и сама знала, что мне в очередной раз невероятно повезло и что я спаслась благодаря незнакомцу, которому действительно была важна моя жизнь.

Я сдержала обещание и в последующие дни покинула Тенненбоде всего один раз. Каждое утро я делала пробежки во внутреннем дворе, затем завтракала и шла на лекции. Я сконцентрировалась на учебе насколько это было возможно, хотя было не просто выбросить из головы мысль о том, что где — то снаружи меня поджидают Морлемы, ожидая, что я сделаю очередную ошибку.

Мне с трудом удавалось отвлечься, я учила новые слова, хотя мне не доставляло никакого удовольствия изучать древний язык. Конечно он был важен, но уж слишком сложный, да и применялся только для больших заклинаний.