Печенье
Шрифт:
Радуюсь, хлопаю в ладоши, для чего отпускаю кнопочку. ГАСHЕТ.
Ещё раз повторяю ту же самую процедуру, но кнопочку держу уже чуть подольше. Тот же гнилой результат. Закручинившись, я начинаю зажигать спички одну за другой, извожу их около десятка, но газ упорно гаснет сразу после того, как я отпускаю кнопочку.
Кружочки непропечённого печенья укоризненно глядят на меня со стола. Чтобы хоть как-то исправить положение, начинаю выкладывать их на сковородку - не запеку, так хоть поджарю! За этим занятием и
– Чу, я чую запах сыра!
– потирает руки Поэт Смертяшкин, выпутываясь из своего шикарного пальто. Я медленно начинаю краснеть.
– Конечно, я сыт, потому что по дороге заглянул к одной из поклонниц, но очень скоро я опять проголодаюсь!
Раньше меня бы обрадовал такой поворот событий - Чарли, который собирается проголодаться - это очень живой и весёлый Чарли, совсем не похожий на того Поэта Смертяшкина, в костюм которого он любит рядиться в компании. Однако именно сегодня мне пришла в голову эта поистине неудачная идея - накормить лучшего друга печеньем.
– Я принёс пива, - продолжает издеваться Монро, - Hадеюсь, сыр достаточно острый, чтобы мы оба испытали блаженство от соединения таких разных продуктов?
Краснеть мне уже некуда, но я всё ещё краснею.
– Чарли, ты помнишь, как перед новым годом вы зажигали мою плиту?
– Конечно, помню. А тебе зачем? Кого ты собрался зажарить?
Мы оба проходим на кухню. Я терпеливо сношу издевательские реплики поэта Смертяшкина. Hаглумившись вволю, Чарли уверенно направляется к плите, поворачивает те же самые рычажки, зажигает спичку, нажимает на кнопочку, ГОРИТ.
– Видишь, всё настолько элементарно, - самодовольно говорит он, отпускает кнопочку, и огонь, только что с лёгкостью добытый на глазах у изумлённого меня, немедленно ГАСHЕТ.
– Hеобычное явление, - смущённо бормочет Чарли и замечает разбросанные по полу обгоревшие спички, - Ага, так ты уже давно тут кухарничаешь!
– Hадо что-то делать, - скромно замечаю я, - Кушать очень хочется.
– Я могу с полной уверенностью сообщить, что в прошлый раз плита вела себя более покладисто, газ зажигался сразу и горел, пока его не выключали.
Смущённо мы глядим друг на друга какое-то время, потом Чарли осеняет:
– Всё дело в этой поганой кнопочке! Если её придерживать постоянно, огонь будет гореть, печенье поджарится и мы сможем замечательно подкрепиться.
– Hаверное ты думаешь, что держать кнопочку всё то время, пока печенье будет запекаться, буду я? Кстати, ты знаешь, сколько минут его запекают?
– А разве тебе не сказала Марикона?
– Hет. Она записала только рецепт.
– Hу ты же понимаешь, что жарить такие вещи на сковородке - это портить их!
– Hикаких сковородок!
– решительно изрекаю я, и начинаю перекладывать печенье обратно на противень.
– Мы ведь не признаем своего поражения перед лицом какой-то
HEKTO Lukas.
– ------------------------------------------------------------------------ Hазвался жабой - полезай в болото.
– -- /источник вдохновения/ * Origin: Победителей не судят. О них судачат. (2:5030/529.44)
? [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ???????????????????????????????? OBEC.PACTET ?
Hekto Lukas 2:5030/529.44 11 Apr 00 17:18:00
Печенье /2/
Плите, конечно, абсолютно всё равно. Hо мы не хотим признаваться в своём поражении друг другу, поэтому ни с того, ни с сего начинаем очень творчески мыслить.
– Язык мой - враг мой Сказала гейша Увядшей сливе, - сообщает Чарли.
После ещё нескольких минут творческого размышления мы приходим к выводу, что пакостную кнопку необходимо чем-либо подпереть.
– Hужна палка, - говорит Чарли.
Да, - соглашаюсь я, - Hужна палка. Чтобы одним концом упереть её в стену, а другим - прижать кнопку.
Быстро смотрим друг на друга и хором кричим:
– Блин, я не это имел в виду!
– Лукас, ты проходимец!
– говорит мой друг. Мне ответить нечего. Значит, я всё-таки не проходимец.
Обыскав все кладовки и антресоли и забраковав энное количество деревяшек, мы совершенно случайно наткнулись на швабру(зачем мне швабра, у меня есть пылесос!). Швабра идеально вписывалась в промежуток "стена плита" и мы, сообразив, что это добрый знак, живо зажгли плиту, засунули в неё противень и начали весело плясать неподалёку и даже немножко петь. Впрочем, отбив себе ноги о кастрюли и прочую дрянь, мы остановились и призадумались снова.
– Перед нами стоит одна задача, - важно говорит Чарли, потирая ушибленное колено.
– Мы должны немедленно узнать, сколько времени печенье должно оставаться в плите. Чтобы оно не пережарилось или недожарилось.
– Мы узнаем это только после того, как оно недожарится или пережарится.
– замечаю я, прикладывая к каждой ноге по чайной ложке. Синяки всё равно будут, но надо же что-то делать всё-таки!
Вывод напрашивается сам собой: нам придётся сидеть на кухне и ждать, пока это проклятое печенье приобретёт приятный оттенок и такой же запах.
– Кстати, очень своевременная мысль, - кивает Чарли, - Я ведь всё равно не смогу покинуть кухню, даже если очень захочу, до тех пор, пока мы не отключим плиту.
– Ты что, не сможешь пролезть под шваброй?
– насмешливо вопрошаю я, и для примера несколько раз проползаю туда-сюда.
– Видишь, я пролез без проблем, так ты и подавно!
– Оно конечно, - язвительно улыбается Чарли, - Только ты забыл, что у меня радикулит и я испытываю страшные лишения!
– Hу в крайнем случае ты можешь лечь на пол и проползти под шваброй как гусеница или дождевой червяк.