Пегас

Каттнер Генри

– Хватай за узду, - сказал старик.
– Вот так. А теперь... эй, держи его!
– В этот момент Пегас рванулся, таща за собой Джима Гарри.
– Он не дает мне к себе подойти. Ничего, привыкнет.
– Энди оглядел коня профессиональным взглядом.
– И впрямь настоящий. Никогда о таком не слышал. А теперь, Джим Гарри, говори, что случилось вчера, и не пытайся обмануть меня.

Джим Гарри все рассказал отцу. Энди верил в то, во что хотел.

– Я не стану выжигать ему клеймо. Отведи его в конюшню, а я схожу за сахаром.

–

Я не хочу загонять его в конюшню, - начал было Джим Гарри, но за возражения старшим получил в ухо.

Пегаса завели в конюшню и изрядно попотели, прежде чем удалось его успокоить. Он ободрал себе крылья о стены стойла, трепеща ими, как курица в клетке. Энди велел Джиму Гарри покрепче спутать его ремнями, и парень заработал еще несколько тумаков за то же самое. Потом они пошли в дом за Сарой, Томом и работником Баком.

Казалось бы, Джим Гарри должен радоваться своей удаче, но ничего подобного не было. В конюшне конь выглядел совсем иначе. Он тряс головой, раздраженный царившей там вонью, а кроме того, его пугали другие лошади.

– Съезжу к доктору Уэсту, - заявил Энди, потирая заросший подбородок.
– Уж он определит, жульничество это или нет. Хотя, честно говоря, я сам не вижу здесь никакого жульничества.

Доктор Уэст, ветеринар, решил, что Пегас - ошибка природы. Он тоже никогда о таком не слышал, но видел уже двухголового теленка, а однажды женщина из соседнего округа родила ребенка с козлиной головой. Доктор Уэст подмигнул Энди и о чем-то поговорил о ним в сторонке, то и дело поглядывая на Сару, которая зачарованно смотрела на Пегаса. Джим Гарри прислушивался, и от некоторых вещей, которые он услышал, ему стало плохо. Его брат Том стоял, раскрыв рот, с трудом хватая воздух. А вонь в конюшне стояла ужасная.

Непонятно было, понимал ли кто-нибудь, что Пегас принадлежит Джиму Гарри, а он сам принадлежит Пегасу. Уши его еще горели от тяжелой руки отца, да и от матери он тоже не мог ждать помощи: она едва не упала в обморок, узнав, что Джим Гарри летал по воздуху на крылатом коне.

А потом сказала, что это от лукавого.

– Такие создания должны иметь хозяина, - упирался Энди.

– Если так, он скоро даст о себе знать. Эта лошадь - сущая золотая жила, - сказал доктор Уэст, окидывая Пегаса жадным взглядом.
– Не хочешь его продать, а?

– Нет. Я хочу... сам не знаю, чего я хочу. Может, отдам его в зоопарк, или что-нибудь в этом роде. Держу пари, что он стоит кучу денег.

Джим Гарри подбежал к Пегасу и встал перед стойлом.

– Он мой. Я не отдам его...

– Не смей говорить со мной таким тоном, - буркнул Энди.
– Что ты с ним будешь делать? Чудо" что ты еще не свернул себе шею. Оставить коня на всю ночь на пастбище с оборванной веревкой! Счастье, что он не удрал.

– О Боже, так он летать умеет?
– допытывался Том. Доктор Вест тоже посматривал недоуменно.

– Конечно, умеет, я сам это видел.
– Энди хотел

подойти к стойлу, но остановился, когда Пегас рванулся назад и, фыркая, поднялся на дыбы. Доктор, я хотел бы, чтобы вы отправили из города несколько телеграмм от моего имени.

– Ты точно не хочешь его продать?

Но Энди не собирался продавать Пегаса, и телеграммы были отправлены. Ответов пришло немного - никто не верил в крылатого коня. Это пахло мошенничеством, каких полно в цирке Барнума. Только из Лос-Анджелеса приехал какой-то мужчина изучить вопрос на месте, но и он не выразил желания купить или арендовать Пегаса для своего цирка.

– Да-да, я вижу, что он настоящий, - сказал посетитель, - но кто в это, черт побери, поверит? Сразу поднимется крик, что это, мол, надувательство. Если бы мы разрекламировали крылатого коня и показали людям конягу с шишками на спине, они не имели бы ни малейших претензий. Но это... он слишком настоящий. Публика никогда не поверит в него и будет думать, что мы приклеили эти крылья. Это слишком, чтобы быть настоящим.

– Мы могли бы его выпустить, чтобы он полетал по кругу, - предложил Энди.
– Это докажет, что он настоящий.

– А как он будет летать, на веревке, что ли?

Энди велел Джиму Гарри показать, но из этого ничего не вышло.

– Но на него можно садиться, он неплохо объезжен.

– Ни за какие деньги я бы не сел на него! Даже воздушные акробаты не рискнут. Это же просто самоубийство... Я еще поговорю с шефом, но вряд ли что-нибудь изменится. Разве что выщипать ему. все перья из крыльев может, тогда публика это проглотит.

Джим Гарри подслушивал через дыру от сучка и дрожал всем телом. Когда мужчина уехал, он спросил отца:

– Ты же не сделаешь этого, правда? Если вырвать у Пегаса перья...

– Нет...
– рассеянно ответил Энди.
– Послушай, Джим Гарри, я бы хотел, чтобы ты проверил, может ли этот конь бегать. Не летать, а просто бегать по земле. Только позволь ему взлететь и получишь такую выволочку!

Джим Гарри пришел в восторг от возможности вернуть себе Пегаса. Конь оказался резвым, он мчался вокруг северного пастбища как молния; крылья он прижимал к спине, а из-под копыт комьями летела земля. Энди, следивший за ними, сидя на ограждении из жердей, снял с головы соломенную шляпу и обмахнулся ею.

– Хорошо, - крикнул он наконец.
– Оботри его и отведи на конюшню.

Назавтра Энди послал еще телеграммы и вызвал на ферму человека, чтобы тот с секундомером проверил скорость Пегаса. Потом оба долго совещались.

До Джима Гарри доносились лишь обрывки разговора.

– Во всяком случае он стоит больше... у цирков сейчас кризис... быстрее, чем цеппелин... Но не можешь же ты...

Они многозначительно посмотрели на Джима Гарри и отошли подальше.

Все это обеспокоило мальчика, и он подошел к конюшне, где Том безуспешно пытался подойти к Пегасу.