Пегас
Шрифт:
– В этом дворце живет семья Ринглинг, – пояснил Джо. Николас уже знал, что этим людям принадлежит цирк; год назад, после смерти дяди, президентом корпорации стал Джон Ринглинг Норт. Бизнес целиком и полностью находился в руках одного клана, и руководили им шестеро братьев, составлявшие совет директоров. Много лет назад, еще в 1907 году, они купили цирк «Барнум и Бейли» и таким способом вдохнули в предприятие новые силы. Объединив два могущественных успешных цирка, они создали великолепную труппу, включающую тысячу триста сотрудников, более восьмисот животных, сто пятьдесят два фургона и поезд с пятьюдесятью девятью вагонами. Куда бы ни взглянул Николас, повсюду расхаживали люди в причудливых одеждах: девушки
– Лошадей у нас много – больше, чем других животных, однако ваши липицианы станут единственными представителями этой породы во всей стране, – пояснил Джо. Николас внимательно огляделся и увидел, что на площади расположилось не меньше десяти-двенадцати различных цирковых шатров – такое количество трудно было представить.
– Вот это да! Целый город! – тихо присвистнул Тобиас. Отец испытывал точно такое же чувство. Казалось, потеряться здесь ничего не стоит. Лукас возбужденно подпрыгивал на месте: ему не терпелось познакомиться с клоунами.
– Не спеши, скоро узнаешь всех, – успокоил Джо. – К тому же у нас здесь множество детей, так что найдешь с кем подружиться. Во время гастролей все наши дети учатся вместе, а в Сарасоте каждый выбирает для себя городскую школу по вкусу: если бы все пошли в одну, нагрузка оказалась бы чрезмерной. Вам, мальчики, тоже предстоит начать занятия. – Внезапно выяснилось, что цирк – это самое настоящее сообщество, с нормальными семьями и обычными человеческими заботами, а не скопление странных персонажей.
– В этом году мы рано вернулись на зимовку. – Джо охотно продолжал свой рассказ. – Актерская забастовка застопорила работу почти до июля, поэтому гастроли закончились раньше, чем предполагалось, хотя мы и дали несколько дополнительных представлений на Среднем Западе. – Для Николаса и его сыновей отклонение от обычного графика оказалось огромной удачей, ведь к моменту их приезда цирк находился в стационаре. – Думаю, что и весной тронемся в путь позже обычного, так что в вашем распоряжении вполне достаточно времени, чтобы устроиться на новом месте и тщательно отрепетировать номер перед началом представлений. Обычно тур начинается в феврале-марте, а в этом году первое выступление состоится только в начале апреля в Нью-Йорке.
Джо достал из кармана бумагу, выяснил номер их жилого автоприцепа и по карте определил местоположение на огромной стоянке. Он подрулил ближе, и выяснилось, что трейлер очень длинный, хотя и не слишком широкий. Внутри он напоминал дешевый гостиничный номер, но в то же время располагал всем необходимым.
У Николаса перехватило дыхание. Это их новый дом, а ему еще никогда не доводилось видеть ничего подобного: жилище состояло из двух крошечных спален и миниатюрной кухни. Гараж для его «дюзенберга» и то выглядел просторнее, однако разочарование следовало тщательно скрывать. Мальчики тут же исследовали комнаты. Лукас казался вполне довольным и спешил познакомиться с детьми, которые как раз проходили мимо: они вернулись из школ на нескольких автобусах. Тобиас рухнул на единственный диван с видом полного изнеможения и потрясения. Все вокруг блестело чистотой и новизной, однако никто из них не предполагал, что люди живут в подобных условиях. Впрочем, Николас тут же напомнил себе, что в концентрационном лагере было бы значительно хуже. А если бы их выдворили из собственного поместья как евреев, куда бы они пошли?
– Для лошадей мы поставили шатер неподалеку отсюда, – сообщил Джо. – Во Флориде тепло, так что не замерзнут. А во время переездов у них будет собственный прицеп. Ваш контейнер можно оставлять здесь или перевозить
Николас кивнул. Новая обстановка, а главное, крошечный трейлер – роскошь по местным понятиям – окончательно ошеломили. Обе спальни были размером с кровать. Новое место обитания разительно отличалось от всего, к чему они привыкли в жизни. Тобиас с трудом сдерживал рыдания, потому что знал: если старший брат расплачется, Лукас ужасно расстроится. Николас тревожился об обоих и ради сыновей старался делать вид, что вполне доволен. Он попросил Джо проводить к лошадям, чтобы обустроить их быт, и позвал с собой мальчиков, зная, что работа поможет отвлечься.
– Мистер Нортон хочет побеседовать с вами сегодня в четыре. Я провожу к нему. А завтра в десять утра у вас репетиция, на которой он собирается присутствовать, – предупредил Джо Херлихай и великодушно добавил: – Ваш номер очень для нас важен. Директор непременно смотрит все новые аттракционы и особенно любит лошадей, так что в успехе не сомневаюсь. Мистер Нортон – опытный коннозаводчик и особенно интересуется липицианами.
– Надеюсь, наше представление ему понравится, – неопределенно ответил Николас. Пока что он не мог понять, как ориентироваться в бесконечном лабиринте автоприцепов, шатров, рабочих, артистов и прочих непонятных фигур, переполняющих этот суетливый муравейник. В жизни не доводилось видеть столько людей в одном месте. Впрочем, мальчикам оживление явно нравилось. Тобиас засмотрелся на стайку девушек в блестящих балетных костюмах – симпатичных, с прекрасными фигурами. Что ж, может быть, зрелище немного его воодушевит. Николас неожиданно заскучал по Моник: ей этот мир хотя бы знаком. Он же чувствовал себя так, словно неожиданно попал на чужую планету, где все выглядело иначе. Даже тропический пейзаж разительно отличался от привычного, и было очень тепло.
Джо показал, где находится общая столовая. При желании там можно было покупать еду. Конечно, ничто не мешало готовить самим, в своем трейлере, вот только никто из них не знал, как это делается. Николас не стоял у плиты ни разу в жизни, а теперь предстояло срочно освоить хотя бы азы кулинарии, чтобы кормить сыновей. Ходить в переполненную столовую три раза в день очень утомительно. Уже сейчас стало ясно, что здесь не будет хватать главного условия спокойной жизни: уединения. Множество людей ютились в невероятной тесноте, практически на головах друг у друга. Трейлеры стояли на расстоянии вытянутой руки. Рассчитывать на тишину здесь вряд имело смысл, а о неприкосновенности семейной жизни не стоило даже мечтать.
Как только Джо распрощался, все трое пошли в конюшню, где лошади уже стояли в стойлах, надежно привязанные. Все они сразу повернулись и посмотрели на хозяев, а Плуто энергично закивал в знак приветствия. Николас радостно улыбнулся: наконец что-то знакомое, родное. Он быстро подошел к любимцу и принялся гладить, то ли успокаивая его, то ли пытаясь найти успокоение в теплом прикосновении. В эту минуту общение с лошадьми казалось остро необходимым: животные напоминали об утраченной родине, потерянном друге, прекрасном мире, так быстро и безвозвратно исчезнувшем за океаном, в стране, куда не было возврата. Восемь лошадей и двое сыновей – это все, что осталось в жизни.
Все трое решили задержаться в конюшне и почистить лошадей. Николас надел на Плуто упряжь, которую кто-то принес из контейнера и аккуратно повесил на гвоздик в стойле. В конюшне была устроена отдельная кладовка, где уже были заботливо сложены мешки с кормом.
Николас сел верхом на липициана, и в то же мгновение жизнь снова обрела смысл. Что бы ни произошло, куда бы ни забросила судьба, у него было главное: дети и подаренные Алексом лошади. Ради него Плуто вернулся к жизни и стал единственным другом в незнакомом, пугающем мире. Николас наклонился и шепнул коню на ухо: