Пекло
Шрифт:
Цистерна врезалась в горящую будку и остановилась, но между ней и объятыми пламенем резервуарами имелся достаточный просвет, чтобы вырваться из огненной западни. Разве что пришлось опять попортить обшивку, изодрав машине оба бока, да только кого теперь волновал ее внешний вид? И были ли это последние повреждения, которые она пережила?
Агенты обогнули будку, и теперь между ними и шоссе больше не было преград. Отныне главную опасность для них представляли вражеские стрелки. Несомненно, банда Ирода состояла из опытных вояк, о чем Кальтер ни на миг не забывал. И делал все возможное, чтобы не стать для них легкой добычей.
– Пригнись! –
– Куда теперь?! – спросила Верданди, вздрагивая всякий раз, когда очередная пуля ударяла по автомобильной обшивке.
– В город! Больше некуда, – уверенно ответил Кальтер, отринув прежний план действий.
– В город? Но зачем? – не поняла его замысла Вера.
– Потому что на шоссе или проселках мы станем для Ирода легкой добычей, – пояснил Куприянов, выруливая на трассу и беря обратный курс. – Зато в городе мы можем петлять по улицам или приткнуться под бочок к военным.
– Грязный Ирод? – переспросила спутница. – Ты в этом уверен?
– Теперь – абсолютно! – подтвердил Кальтер и указал на возникший в свете фар припаркованный у обочины автомобиль, к которому они приближались. – Вон та самая машина, какую я заметил возле «Скважины». Как видишь, нюх у дяди Кости еще не притупился. По крайней мере, сразу чует, когда рядом начинает пованивать дерьмом.
Вражеский пикап «Додж» действительно мог без труда настичь автомобиль агентов как на ровной дороге, так и на пересеченной местности. Возле пикапа не наблюдалось ни души – судя по всему, Ирод угнал к бензоколонке весь свой отряд. Наемники продолжали стрелять из кустов вслед беглецам. Но с каждой секундой расстояние между ними увеличивалось, и попасть в удаляющуюся «Субару» становилось все труднее. Чтобы не упустить агентов, Грязнову следовало бежать обратно к машине и пускаться в погоню. И чем быстрее, тем лучше.
А пока противники бегут, Кальтер может устроить им коварный сюрприз!
– Надеюсь, вы не забыли в Дубае «запаску», сволочи! – злорадно процедил Куприянов, сбрасывая скорость. После чего глянул на сидящую с оружием наготове Веру и попросил: – Дай мне свой пистолет! Живо!
Что он задумал, было понятно. С простреленными колесами и радиатором «Додж» никуда не уедет, и Ироду придется искать новую машину. А пока он остановит подходящую и пересадит в нее свою армию, агенты успеют от него оторваться.
Чтобы устроить свою каверзу, Кальтеру требовалось притормозить, высунуть пистолетный ствол в окно, прицелиться и спустить курок. Однако, едва Вера вложила ему в протянутую ладонь пистолет, позади пикапа возникла человеческая фигура с мощным оружием в руках. Так, по крайней мере, показалось агенту, когда он заметил этого невесть откуда взявшегося противника. Заметил, тут же рванул руль вправо и утопил педаль газа в пол, увиливая от выстрела и одновременно набирая ускорение. Ударить врага бампером, не врезавшись в «Додж», он не мог – наемник еще не выскочил из-за машины. А врезавшись, Кальтер рисковал оторвать у «Субару»
То, что противник вооружен не пушкой, а обыкновенной дубиной, агенты поняли, когда она шарахнула им по лобовому стеклу. Основную силу удара приняло на себя не оно, а передняя стойка крыши – в этот миг Куприянов уже начал маневр уклонения, и враг дотянулся до «Субару» лишь концом палки. Но и касательного попадания хватило, чтобы стекло со стороны водителя покрылось густой паутиной трещин, полностью заслонившей ему видимость.
Больше всего ему хотелось выпустить в оставшегося позади негодяя несколько пуль. Но он не мог на это отвлечься – требовалось срочно завершить маневр, а иначе они с Верой свалятся в придорожный кювет. Когда же Кальтер выровнял машину и обернулся, врага на линии огня уже не было. Он явно смекнул, что в него могут полететь пули, и поспешил укрыться за пикапом.
Возвращаться, чтобы еще раз попробовать лишить «Додж» колес, было поздно. На фоне зарева горящей заправки уже маячили силуэты бегущих сюда наемников, и Кальтеру не хотелось снова подставлять себя и Веру под огонь. До окраинных улиц Скважинска оставалось где-то полкилометра. И если агенты поднажмут, они окажутся там еще до того, как враги запрыгнут в пикап, развернутся и бросятся в погоню.
– Выбивай стекло! – крикнул Куприянов напарнице и снова начал набирать разгон, выглядывая на дорогу через окно дверцы.
Верданди задрала ноги и ботинками вышибла растрескавшееся стекло наружу. В салон тут же ударил встречный ветер, но привычных ароматов сухих трав и нагретой за день земли в нем больше не ощущалось. Надвигающийся на агентов Скважинск пах не летней августовской ночью, а дымом и гарью, от которых воздух постепенно утрачивал прозрачность. Если так будет продолжаться дальше, скоро агентам придется надевать защитные полумаски… Правда, сначала им нужно постараться дожить до этого времени.
Сам Скважинск тоже заметно изменился. За те полчаса, что агенты в нем отсутствовали, пожаров в городе не убавилось, а, наоборот, стало еще больше. А те, что были, распространились и свирепствовали с нарастающей силой, охватывая целые улицы и кварталы. Одного взгляда на это хватало, чтобы понять: даже если сюда оперативно слетятся пожарные бригады со всей области, вряд ли они справятся с разбушевавшейся огненной стихией. Ладно, если на подмогу им уже движется пара батальонов МЧС, но если нет – дело дрянь. А вдобавок ко всему этот демон по прозвищу Отшельник, который так легко не угомонится и явно не обрадуется, когда его снова попытаются тушить…
На границе города царило столпотворение. На организованную эвакуацию у военных не хватало ни времени, ни сил, но люди сами бежали на окраину пешком или на машинах. Многие скважинцы не желали оставаться среди ревущих пожаров и рисковать здоровьем и жизнью. Беженцы прибывали ежеминутно, но дальше пригородного зеленого кольца пока не уходили. Они располагались там подобно зрителям какого-нибудь авиашоу и продолжали наблюдать, как огонь пожирает их город. А также, как храбрые пожарные лезут из кожи вон, чтобы укротить стихию. Многие беженцы были в таком ужасе и отчаянии, что не могли стоять на ногах или рыдали в голос. И утешить их пока было решительно нечем.