Пелена
Шрифт:
– Большое спасибо. Извините, что разбудил, – Хоффман вернулся к нам, на ходу убирая телефон в карман, – Ее не видели на площадке с прошлого вторника.
– Почему же они не заявили в полицию? – спросил Рафферти.
Хоффман пожал плечами.
– Говорят, это обычное дело. Она время от времени вот так пропадала. Могла на неделю пуститься в загул. Алкогольная, наркотическая зависимость – полный набор.
Я выпустил клуб сигаретного дыма. В тусклом свете неоновых ламп он переливался оттенками синего, пока не растаял в холодном воздухе.
– А что с камерами? – спросил я.
– Ничего. Этот переулок – слепая зона. Ближайшая камера вон там, в ее поле зрения попадает вход в переулок. Мы уже переслали данные на анализ.
– Слепая зона, говоришь? – я развернулся и посмотрел вглубь переулка.
Многовато совпадений. Найти слепую зону в городе, в котором посрать сходить нельзя так, чтобы об этом не узнал «ЮниТек»? Да еще и вышедший из строя чип…
Что-то тут не так. Рафферти же, похоже, не разделял моих подозрений.
– Что думаете? – спросил он, – Ритуальное убийство? Все-таки, годовщина близится…
Да, он был прав. Двенадцатое октября все ближе. И да, в этом проклятом городе полно психов, считающих своим долгом принести кого-нибудь в жертву в этот день. Кошку или собаку. Или, скажем, молодую девушку…
– Не знаю, все может быть, – я сделал последнюю затяжку и отбросил окурок в поток дождевой воды, моментально увлекший его в решетку ливневой канализации.
– Не думал, что кто-то еще курит табак, – сказал Рафферти.
Я проигнорировал его слова и спросил:
– Где она жила? И с кем? Муж, дети?
Рафферти заглянул в свой планшет.
– Была замужем, но давно развелась… С тех пор жила одна. Детей нет. Дом четыреста восемь, Азурлейк роуд… Ничего себе райончик.
Да, район богачей, квартиры в несколько сотен квадратов с потолками под пять метров. Но ведь Рафферти сам сказал, что она популярная актриса. Где же ей жить, в трущобах спального района?
– Поехали съездим туда, – я развернулся и направился к своей машине. За спиной я услышал, как Рафферти подозвал кого-то из стоящих у входа в переулок полицейских и сказал, что тело можно забирать.
Мы направились в центр города. По мере того, как мы удалялись от окраин, людей на улице становилось больше, а неоновые вывески – ярче.
Повернув на Азурлейк роуд, мы остановились перед высокими коваными воротами. Территория хорошо охранялась, живущие здесь знаменитости не любили посторонних. Я опустил стекло. Из динамика, висевшего на стойке слева от въезда, раздался вежливый синтезированный мужской голос:
– Добрый вечер. Чем я могу вам помочь?
– Полиция. Детектив Майкл Купер, номер удостоверения двести четыре пятнадцать двадцать восемь. Запрашиваю доступ на территорию. Полицейское расследование.
– Пожалуйста, предъявите ваше удостоверение, – откликнулась нейросеть.
Я достал карточку
– Одну минуту, – произнес синтезированный голос, и воцарилась тишина.
Что еще за черт? Если бы это был обычный охранник из плоти и крови, можно было бы предположить, что он решил связаться с руководством и спросить, можно ли ему нас пропустить. Но это чертова нейросеть. Существуют протоколы. Так чего же мы ждем?
– Прошу прощения за ожидание. Вы можете проехать, – раздался звуковой сигнал, и ворота начали открываться, – Удачи вам в вашем расследовании.
Мы проехали несколько сотен метров и остановились у обочины. Дом Джулии Лойд, фасад которого был выполнен в стиле нео-барокко, стоял между двумя такими же. Ни в одном окне свет не горел.
Выйдя из машины, я огляделся. В таком районе за каждым сантиметром территории должны следить камеры видеонаблюдения. И действительно, на ближайшем фонарном столбе я увидел несколько черных глазков, направленных в сторону входа в дом.
Мы с Рафферти подошли к подъезду, я достал телефон и подключился к системе жизнеобеспечения здания. Затем через аккаунт полицейского управления открыл дверь подъезда, использовав при этом код «семь-три-пять-ноль-ноль» – «владелец помещения найден мертвым». Перед моими глазами вспыхнула полу-прозрачная схема квартиры с обозначением комнат. Я быстро изучил ее и закрыл.
Мы поднялись на второй этаж, и я еще раз проделал манипуляцию со своим телефоном, открыв дверь квартиры. Прежде чем войти, я на всякий случай расстегнул застежку плечевой кобуры и положил ладонь на рукоять своего старомодного револьвера.
Рафферти щелкнул выключателем, и перед нашим взором предстала шикарная прихожая, пол которой был выстлан мрамором, а одну из стен целиком занимал гигантский гардероб из несинтетического дорогого дерева. Рафферти тихо присвистнул.
Мы осторожно обследовали квартиру комнату за комнатой. Всего их было семь – кухня, столовая, гардеробная, кабинет, гостиная, ванная и огромная спальня. В каждой был бардак – рядом с шикарной мебелью на полу лежал мусор и грязная одежда. В гостиной остались следы бурной вечеринки – пустые бутылки и грязная посуда. На журнальном столике лежало зеркало, на нем – четыре дорожки белого порошка.
В кабинете располагалась небольшая домашняя оранжерея с комнатными растениями. Лампы искусственного дневного света освещали широкие листья тропических цветов.
– Вызовем сюда криминалистов, – сказал Рафферти, – Но, похоже, ничего они не найдут. Девушка вышла из дома и не вернулась, вот и все.
Возможно, Рафферти прав. Но только…
Мой взгляд упал на один из цветочных горшков.
– Ты сказал, она пропала неделю назад?
– Да, последние геоданные поступали на сервер в прошлый вторник, – ответил Рафферти, – Тогда же ее в последний раз видели на съемочной площадке. Как думаете, ее похитили?