Пень

Шель Яков

ницей домой. Но с кем я ехал? С моими печалями, моей влюблен-

ностью, моим одиночеством?..

Дверь

из всех дверей в этой большой роскошной квартире, застав-

ленной тяжелой громоздкой мебелью, увешанной картина-

ми, украшенной сувенирами и безделушками, в которой, каза-

лось,

все дышало счастьем и благополучием, только небольшая

дверь в туалет чувствовала себя несчастной и обделенной.

– Надо же! – вздыхала она, – родиться туалетной дверью!

За что мне этот рок, за какие грехи моих предков это мне наказа-

ние? Или злая звезда надо мной?!

В самом деле. Если подойти близко к ее генеалогическому де-

реву и внимательно оглядеть его до самых корней, то можно лег-

ко заметить, что на его ветвях за многовековую историю не было

ни одной выдающейся двери, ничего творческого, ничего запо-

минающегося; ни одна из ее предков не смогла выбиться в люди,

правда, если не считать одну туалетную дверь по бабушкиной

линии, которая честно служила у «Старого Фрица» – короля

Пруссии Фридриха Великого в одной из его многочисленных

дворцовых уборных. Ее портрет 233 летней давности до сих пор

бережно хранится в семейном архиве и с гордостью показывает-

ся гостям, – дверям от кладовой и прихожей, и те едва не воют

от зависти…

– Почему я не родилась дверью в спальню? – снова заду-

малась туалетная дверь над своей злой судьбой. О! Эта дверь

в великолепную, чудесную спальню была ее мечтой, предметом

зависти и, нередко, злобы. Как она ей завидовала – этой высо-

кой, просторной двери в спальню, как она ее ненавидела. И было

за что! Эта дверь в спальню была, в самом деле, существом вы-

сокомерным, она смотрела с презрением на другие двери, за ко-

торыми, как она считала резонно, не было ничего интересного,

а только что-то примитивное и мелкое. В самом деле! Что могло

быть интересного или необычного, удивительного или потряса-

ющего за

дверью на кухню? Да она почти не закрывалась! Что

там было скрывать, если даже некоторые мухи знали, что тво-

риться на кухне. Но то, что таила дверь в спальню, – это было

действительно что-то потрясающее, новое, таинственное, зага-

дочное. А так хотелось быть в курсе дела! Но дверь в спальню

всегда плотно закрывалась, не оставляя даже щелки, и ужасно

гордилась тем, что была хранительницей всех семейных тайн…

Туалетная дверь ее ненавидела! О, как она страстно желала

иногда, хоть одним глазком посмотреть на то, что скрывалось

за дверью в спальню! Увидеть хотя бы раз то, что видит и чем, мо-

жет быть, наслаждается дверь в спальню каждый вечер. Вот кто

может говорить о любви и высоких чувствах, – дверь в спальню!

Если бы она стала писать поэмы и оды, – туалетная дверь бы

нисколько не удивилась. Она, конечно, все знает про Любовь,

с улыбкой наблюдает ее во всех цветах и оттенках, во всех на-

рядах и блаженстве, – ей и перо в руки! Туалетная дверь даже

как- то слышала от двери в кладовку, что дверь в спальню дейс-

твительно пишет книгу о любви! Конечно! Кому же ее писать?

Не ей же, несчастной двери в туалет! Какая тут любовь, высокие

чувства, ласка и нежность, трепет и волнение, смех и повизгива-

ния? Более того! Туалетная дверь даже сама толком не знала, чем

здесь в туалете занимаются, ибо она всякий раз деликатно отво-

рачивалась, если кто-то заходил сюда и закрывал ее за собой.

Но однажды!..

Однажды к родителям, – которые жили в этой шикарной

квартире и каждую ночь скрывались за дверью в спальню, отку-

да иногда доносились какие-то странные, приглушенные, зага-

дочные звуки, – приехали их дети, высокий крепкий юноша, их

сын, и высокая, тоненькая, красивая девушка, его возлюбленная.

После радостных приветствий, улыбок и объятий, родители от-