Пенальти
Шрифт:
Ловкие пальцы забегали но клавишам. Его не обескураживали отказы допуска в святая святых из-за незнания паролей. Он стал высвечивать на экране ключевые термины специального словаря (составленного наверняка для узкого круга взломщиков электронных крепостей), бормоча, что западному миру печальным образом не хватает воображения: банкиры и поэты используют обычно один и тот же набор слов, чтобы обозначить самое для них сокровенное.
Франсуа с любопытством следил за этими лихорадочными поисками, желая, чтобы они увенчались успехом, и в то же время опасаясь, что будет вынужден аплодировать этому странному типу, которого продолжал считать потенциальным
На стеклянном экране вдруг засветилась, слабо мерцая надписями, схема организации фирмы. Доминик воскликнула:
— Эврика!
Рошан успокоил себя тем, что это проникновение в банковские секреты позволит ему продолжать расследование вместе с той, которая стала ему теперь так дорога. Доминик заметила:
— Это похоже на русские матрешки.
Действительно, Люксембургская генеральная инвестиционная компания оказалась лишь конечным пунктом в длинном ряду других коммерческих фирм с названиями одно пышнее другого. Их штаб-квартиры были рассыпаны по большинству районов мира, слывущих налоговым раем: Сейшельские острова, Багамские острова, Монако, остров Ангилья. Эта финансовая пирамида утыкалась вершиной в сицилийское кредитное заведение: «Банко де Сиракуз».
Возбужденный Давид снова стал переходить от одного компьютера к другому, стремясь выявить последние перемещения активов.
Удача опять улыбнулась им.
Многочисленные фирмы — щупальца этого многонационального спрута — держали свои счета в одном и том же нью-йоркском отделении «Чейз Манхэттен Бэнк», уверенные в его лояльности, которую гарантировала значительная сумма вкладов (их массовое снятие означало бы катастрофу для этого отделения). Именно на это отделение был выписан чек, продемонстрированный Карло Аволой.
Оставалось теперь вникнуть в смысл всех этих колонок, где были записаны суммы в лирах, долларах или фунтах стерлингов. Франсуа лишний раз восхитился эффективностью действий своей спутницы, которая, усевшись, в свою очередь, за один из компьютеров, стала жонглировать датами и обозначенными денежными суммами, чтобы разобраться в механизме их переводов. Можно было подумать, что она была помощником биржевого маклера на Уолл-стрит. Давид не преминул это отметить.
— Скажи, есть что-то, чего ты не умеешь? Это бы меня весьма утешило.
Но ничто, включая юмор, не могло отвлечь Доминик от ее кропотливого труда. Она только попросила кофе.
— Чтобы продержаться до конца.
Франсуа, ничего не делавший, ибо ничего не смыслил в математике, вызвался помочь и вскоре вернулся из кухни с крепким до горечи «мокко». Прошло уже несколько часов, с тех пор как они начали эту работу. Ночь пролетела так быстро, что они не заметили. То записывая что-то на экране, то стирая, Доминик пила чашку за чашкой и курила сигареты одну за другой. Дым плавал по комнате, создавая вокруг лампы призрачный ореол, словно в фантастическом фильме, где подмигивающие компьютеры были бы действующими лицами, а люди, прикованные к клавишам, их творениями.
— Я нашла!
Этот победный возглас вывел мужчин из сонного оцепенения. Доминик потянулась и вновь закурила.
— Ясно, что деньги поступают только из одного источника и затем водопадом растекаются по всей пирамиде. Система хорошо отработана. Движение средств происходит регулярно, три раза в месяц, распределяясь в одних и тех же пропорциях независимо от общей суммы… А она огромна: каждый раз миллионы.
Давид
— Это просто… Программа была заложена в память на диско. Единственная переменная — это общая сумма. А компьютер производит подсчеты.
Франсуа пожал плечами.
— Я не вижу, что в этой системе может быть незаконного или подозрительного.
Доминик хрипловато рассмеялась.
— Внешне — ничего. Но есть один изъян… Источник поступающей первоначально суммы никогда не указывается. Можно подумать, что речь идет о манне небесной, которую распределяет среди изголодавшихся добрый пастырь, какой-нибудь Святой Франциск Ассизский, действующий на Сицилии под вывеской «Банко де Сиракуз»… Вкладчик неизвестен, анонимен… Деньги поступают на счет каждые десять дней. Остается лишь…
Вывод напрашивался сам собой. Рошан сделал его:
— Речь может идти только о вкладах мафии.
Его спутница стала размышлять.
— Тот факт, что банк, хотя бы из предосторожности, не прибегает к подставным вкладчикам, позволяет думать, что он также принадлежит «коза ностре». Поэтому нам нельзя рассчитывать на его помощь.
Франсуа подумал, что фантастический фильм вдруг обернулся фильмом ужасов. Словно батарея электронных роботов произвела на свет гигантского спрута, протянувшего повсюду длинные щупальца с присосками. Это чудовище, которое появилось из неведомых глубин, способно выбросить черную вязкую жидкость и исчезнуть. В деятельности компании, казалось бы, не было ничего предосудительного, если не считать стремления уйти от налогов (впрочем, кто об этом не мечтает?). Но за его респектабельным фасадом скрывалась целая преступная армия — «крестных отцов», «людей чести», «муравьев», доставляющих и продающих товар, «солдат», утверждающих законы «благородного общества». Проституция, игорный бизнес, торговля наркотиками… Но каким образом проблемы кожаного мяча в Вильгранде могли касаться кровавого братства, которое собирает свою добычу, эксплуатируя низменные человеческие страсти? Доминик первая отреагировала на то, что открылось их взору.
— И последнее, Давид… Ты можешь выудить предприятия, акционером которых является Люксембургская генеральная инвестиционная компания?
Пальцы виртуоза электронных машин снова побежали по клавишам. На экране высветилась четкая схема. Оставалось только прочитать названия фирм. И среди них оказалось театральное агентство Карло Аволы. А также фирма по продаже недвижимости, страховая компания, автомобильно-транспортное предприятие. Люксембургская компания имела свою долю в агропромышленном секторе, сахарной, молочной промышленности, торговле предметами роскоши, фармацевтической промышленности, гостиничном деле, туризме, торговых центрах, рассеянных по всей Европе, и в знаменитом винодельческом хозяйстве Бордо.
— Смотри-ка, они запустили пальцы повсюду, — заметил Давид.
Доминик и Франсуа не смеялись: они были потрясены размахом и разнообразием этих финансовых связей и зависимостей. «Грязные» деньги присосались, подобно вампиру, к капиталам известных фирм.
Какой менеджер, даже обнаружив, насколько фонды его собственного предприятия заражены, осмелится потребовать, чтобы эти нечистые средства были изъяты? Даже если бы по моральным соображениям он решился сделать это, другие совладельцы, пусть столь же благонамеренные, выступили бы против. Ибо это привело бы в скором времени к неплатежеспособности фирмы, и тысячи наемных работников оказались бы на улице. Подобную дилемму решить не так-то просто.