ПЕНРОД И СЭМ
Шрифт:
Там уже находилось множество их сверстников. Все они облачались в бальные туфли и белые перчатки и спешно поправляли прически перед зеркалом. Многие дошли даже до того, что сняв уличные ботинки и надев туфли, отправлялись в находящуюся рядом ванную комнату и, прежде чем натянуть белые перчатки, тщательно мыли руки, чтобы на них не остались следы ваксы. И вот, о том, в каком необычном для себя состоянии находился сейчас Пенрод, можно было судить по тому, что и он тоже пошел мыть руки. В ванную они вошли вместе с Морисом Леви.
– Карли Читтен тоже здесь, – сказал Морис, когда они с Пенрод ом
– Это я и без тебя знаю, – ответил Пенрод. – Спорим, он что-нибудь натворит.
Морис угрожающе кивнул головой.
– Он мне что-то начинает надоедать. Я знаю, это он засунул учителю Бартэ в карман пальто кусок холодной глазуньи, и Бартэ подумал, что это я. А недавно Карли подходит ко мне и говорит: «Понюхай мой цветок в петлице». У него в петлице были фиалки. Я хотел понюхать, но только я наклонился, мне в лицо брызнула вода. В общем, с меня достаточно, если он еще раз сделает что-нибудь такое, ему будет плохо.
Пенрод поинтересовался, что собирается сделать Морис, и тогда Морис объяснил, что если мистер Читтен снова его обидит, он ему врежет по физиономии. Говоря об этом, Морис не искал изящных выражений, а попросту, без обиняков заявил, что «расквасит мистеру Читтену нос».
– Ну, ко мне он пока не лез, – сказал Пенрод, – я думаю, он просто знает, что бы ему в этом случае было!
Тут из гардеробной донесся крик боли. Заглянув в дверь, Пенрод и Морис увидели Сэма Уильямса, который зализывал большой палец на правой руке. Лицо его перекосилось от боли, на глазах выступили слезы. Он вошел в ванную и сунул палец под струю холодной воды.
– Проклятый коротышка Читтен! – пожаловался он. – Он протянул мне металлическую коробочку и велел взять ее так, чтобы с одной стороны я держал ее большим пальцем, а с другой – всеми остальными. Он сказал, что покажет мне кое-что интересное. Я взял, а он нажал на крышку, и из коробки вылетела длинная игла. Она чуть насквозь мне не проколола большой палец. Ничего себе, а?
В это время в дверь осторожно просунулась темноволосая голова Карли Читтена.
– Ну, как твой палец, Сэм? – спросил он.
– Сейчас ты у меня узнаешь, как! – взревел Сэм.
Голова юного фокусника тут же исчезла. Наградив всех, кто находился в гардеробной, ехидным смехом, Карли выскользнул вон из комнаты, спустился вниз и с привычным для всех окружающих видом серьезно-вежливого мальчика вошел в гостиную, где всех встречала хозяйка. Почти одновременно грянула музыка и остальные мальчики, покинув гардеробную, тоже спустились вниз.
Пенрод вошел среди самых последних. Он приветствовал заученным в танцевальном классе поклоном мисс Ренсдейл и находящихся при ней взрослых в составе двух незамужних теток и гувернантки. Затем он стал искать глазами Марджори и моментально нашел ее. Она танцевала, и ее янтарные кудри колыхались в такт музыке.
Никогда еще она не была так прекрасна! Но партнером ее был Карли Читтен!
Это был жестокий удар, и он поразил Пенрода Скофилда в самое сердце. Он отвернулся от сияющего паркета, по которому скользили пары, и направился к выходу. Но тут одна из теток мисс Ренсдейл окликнула его.
– Ты Пенрод Скофилд, да? Или Сэм Уильямс. Я что-то забыла. Нет, все-таки ты Пенрод.
– Что, что? –
– Ну, Пенрод, сейчас я найду тебе партнершу. Тут есть несколько милых девочек. Идем со мной!
– Да-а-а, – растерянно протянул он. – Вы знаете, наверное, лучше не надо. – Он никого не хотел обидеть. Просто он еще не знал, как, не нарушая приличий, можно отказаться от того, чего не хочется делать. И он добавил:
– Мне что-то не хочется.
– Чудесно! – воскликнула тетка мисс Ренсдейл и мгновенно покинула его.
Пенрод остался один. По обычаю всех застенчивых представителей своего пола (независимо от возраста) он принялся слоняться между гостиной и прихожей. Там он встретил еще нескольких мальчиков, которые славились застенчивым характером и искали защиты в обществе друг друга, и отыгрывались друг на друге. Стоило кому-нибудь из них толкнуть или хотя бы коснуться товарища, как тот начинал шипеть: «Да что с тобой происходит? Оставь меня в покое!» Никто из них не привык носить крахмальные воротнички, и они то и дело вертели головами. Иногда они исподтишка обменивались тумаками. Пенрод видел, как вдали мелькают янтарные кудри, и, стоя среди этих неудачников, чувствовал себя изгнанником.
В столь же невыносимом состоянии он провел весь следующий танец. Затем он решил прислониться к стене и пробрался в угол. Стоя там, он услышал обрывок разговора, который в какой-то мере касался и его. Мисс Лоу, гувернантка новорожденной, беседовала с одной из теток Ренсдейл – той самой, которая предлагала найти Пенроду партнершу. Две дамы стояли как раз перед ним, и, разумеется, не подозревали о его присутствии.
– Я никогда еще, – говорила тетка Ренсдейл, – никогда еще я не видела такого прелестного мальчика, как этот Карли Читтен. О, он будет иметь огромный успех у женщин, когда вырастет! Я прямо глаз от него не могу отвести.
– Да, очаровательный мальчик, – сказала мисс Лоу, – его манеры просто безукоризненны.
– Словно настоящий светский человек, только еще маленький, – восторженно продолжала тетка Ренсдейл. – Полная противоположность мальчикам вроде Пенрода Скофилда!
– Пенрод! – воскликнула мисс Лоу. – Упаси Боже нас от таких, как он!
– Я вообще не знаю, зачем он пришел. Танцевать он отказался. Слышали бы вы, как грубо он это сделал!
– Ну, не думаю, чтобы девочки очень огорчились из-за этого, – сказала мисс Лоу, – если бы вы, хоть раз пошли со мной и с Эми в танцевальный класс, вы бы поняли, почему.
И они отправились в гостиную. Пенрод услышал, как они на ходу еще раз произнесли его имя. Дальнейшего их разговора он не уловил, однако не сомневался, что по его поводу они по-прежнему не говорили ничего хорошего. Он не двигался с места и пребывал в мрачной задумчивости.
Он убедился, что руководство балом настроено против него, и так оно, собственно, обстояло на самом деле. Оскорбляло его и поведение Марджори. Теперь она весело танцевала с бывшим соперником Пенрода Морисом Леви. То обстоятельство, что сам Пенрод на протяжении всего бала ни разу не подошел к ней, по его мнению, ничуть не умаляло ее вины. И он принял суровое решение. Он больше вообще не пригласит ее ни на один танец! Никогда не подойдет к ней. И вообще ни к кому из них!