ПЕНРОД И СЭМ
Шрифт:
– Пошли, Пенрод! – крикнула Марджори. – Давай станцуем этот танец!
Он, притворяясь, что ему неохота, позволил ей увлечь себя в гостиную.
– Хорошо, я пойду с тобой, но танцевать не буду, – сказал он. – Я даже с президентом Соединенных Штатов не буду танцевать!
– Почему, Пенрод?
– Ну, потому, что… не стану!
– Ладно, мне все равно. Я уже и так достаточно танцевала. Пойдем вон туда.
Она отвела его в комнату, которая была слишком мала для танцев. Это был кабинет отца мисс Эми Ренсдейл, но сейчас в комнате никого не было. Некоторое время они молчали. Наконец, показав
– Смотри, Пенрод. Уже темнеет. Скоро праздник кончится, а ты так и не станцевал ни разу!
– Знаю, что не станцевал!
Он никак не мог избавиться от сварливого гона. Но голос его уже звучал мягче, и это, судя но всему, радовало Марджори. Из других комнат доносились звуки музыки и звуки продолжающейся игры в столкновение, беготня и приглушенные стоны. Сторонники Пенрода, даже не смотря на отсутствие вожака, снова взялись за свое.
– Пенрод Скофилд, ты плохой мальчик, – сказала Марджори. – Ведь это ты все затеял. И не стыдно тебе?
– Я ничего не затевал, – сказал он, пребывая в полной уверенности, что это действительно так. – Вечно ко мне придираются!
– Ну, наверное, никто бы не стал придираться, если бы ты столько всего не делал, – сказала Марджори.
– Все равно стали бы.
– Да нет, не стали бы. Ну, кому это нужно?
– Это все мисс Лоу. И тетки Эми Ренсдейл – тоже, – сказал он с горечью. – Спорим, если сейчас дом загорится, они тоже скажут, что это сделал Пенрод Скофилд! Кто бы чего-нибудь ни сделал, они тут же кричат: «Как тебе не стыдно, Пенрод Скофилд!» Когда вы с Карли танце…
– Пенрод, я терпеть не могу этого противного Карли Читтена! Учитель Бартэ заставил меня разучивать с ним танец. Но я его ненавижу!
Теперь Пенрод был совершенно счастлив, однако все еще продолжал жаловаться на несправедливость.
– Так вот, когда ты с ним танцевала, они все повернулись ко мне и сказали: «Тебе должно быть стыдно, Пенрод Скофилд!» А я и не думал ничего делать. Я просто стоял и все. Но они сказали, что это я!
– Ах ты, глупенький! – кокетливо рассмеялась Марджори.
– И они всегда так будут! – все больше распалялся он. – Если дом рухнет, они опять скажут, что это Пенрод Скофилд…
– Что это? – удивленно трогая голову, перебила его Марджори.
– Ты что? – спросил Пенрод.
– Мне почудилось, будто дождь пошел! – воскликнула Марджори. – Я понимаю, что этого не может быть, но мне капнуло на голову.
– Да ну, – отмахнулся он.
Но в тот же момент и ему на голову капнуло. Он посмотрел на потолок и увидел, что там расплылось пятно. С него свисали капли, которые время от времени и падали вниз. На штукатурке появилась трещина, и из нее тут же потекла на пол тоненькая струйка. Потом где-то над ним послышался удар, вслед за которым на пол посыпались куски штукатурки.
– Наверное, крыша протекает, – испуганно сказала Марджори.
– Нет, это не крыша, – возразил Пенрод. – Да и дождя на улице нет.
Пока он говорил, с потолка прихожей, прямо за дверью, потекла вторая струйка.
– Боже! – закричала Марджори, потому что потолок над ними вдруг затрясся, словно началось землетрясение или, по крайней мере, сотни мальчиков враз запрыгали по комнате наверху.
– Пенрод! – произнесла
– Ага! И они опять скажут, что это я сделал! – ответил он. – Но все-таки нам лучше отсюда уйти. Тут явно что-то не то.
Он не ошибся. Чуть раньше оркестр заиграл «Дом, родной мой дом», и, поняв этот намек, многие гости собрались уходить. Мистер Читтен первым поднялся в гардеробную. Он хотел взять пальто, шапку и ботинки и уйти еще до того, как остальные увидят и должным образом оценят результаты его кропотливого труда. Но открыв двери, он в ужасе замер у порога.
Свет в комнате был погашен. Но даже того тусклого света, который проникал через окно, было достаточно, чтобы заметить: пол блестит так, как его не натереть никакой мастикой. Это была тихо струящаяся водяная гладь, толщиной с мизинец. И тут Карли вспомнил, что забыл закрыть краны в ванной!
Первый раз в жизни хладнокровие оставило его, и он поддался типично детской панике. Потом послышались голоса, и он, совершенно потеряв голову, кинулся в ванную. Несмотря на полную темноту, он по насквозь промокшей обуви, сразу определил, что воды тут еще больше, чем в гардеробной. Мгновение спустя и в гардеробной и в ванной зажегся свет, и Карли заметил в дверях Сэма Уильямса.
– Гляди-ка, Морис! – возбужденно заорал Сэм. – Кто-то пустил воду и забыл! Она перелилась через край. Наверное, тут никак не меньше десяти футов. Карли Читтен там плещется. Давай запрем его, чтобы он не вышел!
Карли решил воспрепятствовать им и бросился к двери. Но он поскользнулся и, подняв волну, плашмя плюхнулся в воду, чем привел в бурный восторг Сэма и Мориса.
Они заперли дверь. Когда остальные мальчики с плеском и криками вбежали в затопленную гардеробную, Карли начал молотить в дверь. Но тут мальчики, которые пытались спасти свои ботинки от потопа, обнаружили следы его деятельности.
Самое опасное для устроителей большого праздника – когда их праздник оказывается первым после долгого промежутка. Именно в этом заключалась драма дня рождения мисс Ренсдейл. И вот, в хаосе и безумии гардеробной драма достигла своего апогея. И ведь произошло это в тот момент, когда гости-джентльмены, вежливо откланявшись и поблагодарив за гостеприимство, тихо отправляются восвояси!
В верхней части холла и на лестнице испуганные девочки с ужасом прислушиваясь к дикому шуму. Официанты и служанки носились взад и вперед с тряпками и ведрами, а шум все не прекращался. Те мальчики, которые на протяжении всего праздника вели себя безукоризненно, сейчас тоже включились в общее безумие. Дом содрогался от стычек, падений, топота и свалок. Стены вибрировали от криков и завываний. Эти возгласы выражали то радость, то страдание. В воздухе стоял пронзительный свист. Все это дополнялось мычанием, блеянием, воем и гудением. И, наконец, подобно куполу, венчающему здание, раздавались возгласы: «Простите, я, кажется, вас слегка протаранил!» Необычная обстановка вдохновила мальчиков на обновление игры Пенрода, которая теперь превратилась в водную феерию. Теперь с помощью ловкости, хитрости, а порой и явно неспортивных методов они стремились заставить друг друга растянуться в воде, наподобие того, как это сделал Карли Читтен.