ПЕНРОД
Шрифт:
Все вместе взятое произвело на Сэма сногсшибательное впечатление. Дальнейший ход его мыслей напрашивался сам собой.
– Давай устроим представление!
Пенрод и Сэм выкрикнули это хором, и вопрос, кому из них первому пришла в голову столь блестящая идея, остался в числе вечных загадок. Рулон бумаги, который Сэм принес безо всякой определенной цели, теперь оказался сущей находкой. Это были большие листы желтой оберточной бумаги, которую мать Сэма выбросила во время весенней уборки дома. А так как в сарае валялось множество банок с остатками краски, скоро стена конюшни, выходящая на улицу, украсилась большой и яркой афишей.
Справившись с рекламой, которая, как известно, необходима для успеха любого настоящего предприятия,
Герцога и Шермана привязали к задней стене сарая на почтительном расстоянии друг от друга. Их можно было бы привязать и рядом, не проявляй Герцог нетерпимости, которую трудно было даже предположить у такого маленького и старого пса. Для зрителей соорудили что-то вроде скамеек. Крыс поставили на видное место. И, наконец, к стропилам подвесили флаги и цветные полотнища, которые Сэм принес со своего чердака. Там же он отыскал цилиндр, который нацепил себе на голову. А возвращаясь обратно, он повстречал на улице отличную таксу, которую с помощью веревки убедил сопровождать себя.
В качестве грима участники представления широко использовали все ту же краску. Спиральные линии белого и зеленого цвета очень эффектно легли на темный фон Германа и Вермана. А лица Пенрода и Сэма украсили нарисованные черным усы и бородки, без которых, как им казалось, не могут обойтись ведущие ни одного настоящего представления.
Потом состоялось совещание, после которого Пенрод и Сэм решили не обращаться к Куини. Конечно, ее участие в представлении было бы желательно, но Герман и Верман категорически отказались от роли посредников. Герман к тому же рассказал и показал, как поступает Куини, когда ей кто-нибудь докучает своим вниманием. После этого устроители окончательно убедились, что лучше обойтись без нее. Пенрод, разумеется, был немного разочарован, но вскоре его вдохновение обратилось на таксу. Вся группа направилась к афише, чтобы под руководством Пенрода обогатить ее новым анонсом.
Выйдя на улицу, они увидели, что около афиши уже собралась группа из семи человек, среди которых были двое взрослых. Все они с большим интересом изучали программу представления, которая гласила:
Горячий спор возник у Пенрода с Сэмом по поводу таксы. Им даже пришлось тянуть жребий. После того, как Пенрод вытащил длинную соломинку, он с чувством вполне обоснованной гордости, которую только усиливало присутствие публики, подошел к афише. Не спеша, он вывел внизу слова, навеянные созерцанием таксы:
Глава XVI
НОВАЯ ЗВЕЗДА
Предоставив зевакам бесплатно наслаждаться
Эффект не обманул ожиданий администрации. Заинтригованная публика столпилась у двери сарая. Видя, что зрители явно хотят войти внутрь, Пенрод и Сэм приготовились встречать их. Германа и Вермана отослали к стене, где находились другие экспонаты. Сэм встал у двери. Он был одновременно продавцом билетов и зазывалой. А Пенрод вооружился всей учтивостью, на какую только был способен, и взял на себя обязанности капельдинера, конферансье и режиссера. И вот он уже поклоном, который, как ему кажется, исполнен галантности и изящества, приветствует первых посетителей. Ими оказались мисс Ренсдейл с гувернанткой, заплатившие за вход настоящими деньгами.
– Входите, входите, ле-е-еди! – заорал Пенрод совершенно противоестественным голосом. – Не загораживайте проход! Садитесь! Места всем хватит!
За мисс Ренсдейл с гувернанткой вошли мистер Джорджи Бассет с младшей сестрой. Наличие младшей сестры еще раз свидетельствовало, какой это хороший мальчик. После сей трогательной пары в сарай вошло еще шесть или семь соседских ребят. Правда, мисс Ренсдейл с гувернанткой так и остались единственными, кто заплатил настоящими деньгами, остальные купили право на вход с помощью булавок, но все-таки устроители пришли к выводу, что публика подобралась вполне сносная.
– Джентльмены и ле-е-еди! – снова завопил Пенрод. – Сперва обратите внимание на нашу настоящую южно-американскую собаку-крокодила! – он простер руку в сторону таксы, и, забыв на мгновение о «специальном голосе», совершенно естественным тоном добавил: – Вот она.
Потом он набрал новую порцию воздуха в легкие и опять, точно балаганный зазывала, завопил:
– Дальше вы видите Герцога! Это настоящая индейская собака. Порода распространена на Диком Западе и в Скалистых горах. Еще дальше – ученые крысы с озера Мичиган; их там поймали и научили бегать и прыгать по ящику от каждого при-нуж-де-ни-я!
Пенрод сделал паузу. Отчасти она требовалась ему, чтобы перевести дух. Но основная причина крылась в другом: Пенроду очень понравилось выражение, которое он придумал прямо на ходу. И он решил насладиться им сполна.
– От каждого при-нуж-де-ни-я! – гордо повторил он. – Теперь я постучу по ящику. – Пенрод говорил и немедленно подтверждал свои слова действием. – Вот, теперь вы видите, – продолжал он, что наши дрессированные крысы с озера Мичиган изображают от каждого при-нуж-де-ни-я (пока это все, что они умеют изображать, но к вечеру мы с Сэмом их еще чему-нибудь научим!). Джентльмены и ле-е-еди! Теперь посмотрите на Шермана, дикого зверя из Африки. Не один охотник принял смерть от его ногтей. Но теперь он у нас, и его не нужно больше опасаться. А сейчас я представляю вам Германа. Их отец рассердился и убил насквозь вилами одного другого человека, как мы вам и обещали в своей афише. За это он попал в тюрьму, а его детишки перед вами. Посмотрите, ле-е-еди и джентльмены! Смотрите, сколько хотите, дополнительной платы мы за это не берем! Смотрите и запоминайте. Перед вами два татуированных дикаря! Их папа сидит в тюрьме, а они сидят тут. Ну-ка, покажи нам что-нибудь, Герман! Каждый может убедиться своими глазами: это единственный в мире дикий татуированный человек, у которого нет одного пальца на руке! И, наконец, последний номер нашей программы, ле-е-еди и джентльмены! Дикий татуированный мальчик, у которого папа сидит в тюрьме, по имени Верман. Он говорит только на иностранных языках своих туземцев. Скажи что-нибудь, Верман!