Пентаграмма

Несбё Ю

— Наконец-то, — сказал Мёллер, с улыбкой оборачиваясь к пассажирам.

Харри решил, что он о дожде.

— Да, наконец-то, — согласился он и продолжал смотреть на месяц. .

— А ты очень храбрый парень. — Мёллер похлопал Олега по коленке, мальчик бледно улыбнулся и посмотрел на Харри.

Мёллер снова повернулся к дороге. Живот перестал болеть — как рукой сняло.

Эйстена Эйкеланна нашли там же, куда привели Свена Сивертсена, — в камере предварительного заключения. Если верить записям Плаксы-Грота, его посадил туда Том Волер

по подозрению в вождении такси в пьяном виде — анализ показал крохотную промилле алкоголя в крови. Когда Мёллер распорядился отбросить все формальности и немедленно отпустить Эйкеланна, Плакса-Грот вдруг оказался на удивление покладистым, даже не стал кочевряжиться.

Патрульная машина свернула на гравиевую дорожку и встала возле дома. Ракель ждала их на крыльце.

Перегнувшись через Олега, Харри открыл дверь. Мальчик выпрыгнул и побежал к маме.

Мёллер и Харри сидели и смотрели, как они молча стоят, обнявшись.

У Мёллера зазвонил мобильный телефон. Он дважды сказал в трубку «да», один раз «есть» и убрал телефон в карман.

— Беата. В мусорном ящике во дворе дома Барли нашли мешок с полной экипировкой велокурьера.

— Хм…

— Будет сущий ад, — продолжал Мёллер. — Все хотят урвать от тебя кусочек, Харри. Акерсгата, НРК, ТВ-2. И иностранцы тоже. Представляешь, о велокурьере-маньяке слышали уже даже в Испании. А, ну да что я тебе рассказываю. Ты же через такое уже прошел.

— Переживу.

— Переживешь. Знаешь, у нас ведь есть кадры всех событий в общежитии. Вот только не понимаю, как это Танген умудрился в воскресенье вечером включить аппаратуру в своем автобусе и, забыв ее выключить, уехал к себе в Хёнефосс. — Мёллер с подозрением посмотрел на Харри, но тот ничего не ответил. — Ты просто везунчик, у него на жестком диске хватило места на несколько суток записи. Невероятно. Выглядит так, будто все спланировали заранее.

— Почти что, — пробормотал Харри.

— Готовится большая внутренняя чистка. Я позвонил в ОСО и сообщил о деятельности Волера. Мы не хотим, чтобы участники его «лиги» оставались служить в полиции. Первое совещание завтра, положим этому конец, Харри.

— Ясно, шеф.

— Мне кажется, ты не слишком-то в это веришь.

— Ну… А вы?

— Почему я должен в этом сомневаться?

— Потому что вы тоже знаете, на кого можете положиться, а на кого — нет.

Мёллер дважды моргнул, не находя подходящего ответа. Потом быстро взглянул на полицейского за рулем.

— Можете немножко подождать, шеф? — Харри вышел из машины.

Ракель отпустила Олега, и тот скрылся за дверью. Она стояла скрестив руки на груди. Когда Харри подошел совсем близко, она посмотрела на его рубашку:

— Ты весь промок.

— Ну… Когда идет дождь…

— …я мокну. — Она грустно улыбнулась и погладила его по щеке. — Теперь все закончилось?

— На сегодня — все.

Она закрыла глаза и прижалась к нему. Харри обнял ее.

— Он скоро забудет и оправится, — сказал он.

— Знаю.

Говорит, что не боялся, потому что ты был там.

— Хм…

— Как сам?

— Отлично.

— Правда? Правда, что все закончилось?

— Закончилось, — прошептал ей на ухо Харри. — Последний день на работе.

— Хорошо, — сказала она.

Она прижалась к нему так крепко, что ему казалось, будто они слились в одно целое.

— На следующей неделе пойду на новую работу.

— Это которую ты нашел через приятеля?

— Да. — Ее запах пьянил. — Через Эйстена. Ты помнишь Эйстена?

— Таксиста?

— Да. Во вторник — экзамен на вождение. Я целыми днями только и делал, что повторял про себя улицы Осло.

Она рассмеялась и поцеловала его в губы.

— О чем ты думаешь? — спросил Харри.

— О том, что ты сумасшедший.

— Мне пора, — сказал он.

Она попыталась улыбнуться, но Харри сказал, что у нее не получается.

— Я больше не могу. — Она начала тихонько всхлипывать.

— Сможешь, — поддержал ее Харри.

— Я не могу… без тебя.

— Это не так, — сказал Харри и снова прижал ее к себе. — Ты отлично проживешь и без меня. Вопрос в том, сможешь ли ты отлично прожить со мной.

— Это вопрос? — прошептала она.

— Знаю, тебе надо его обдумать.

— Ничего ты не знаешь.

— Хорошенько подумай, Ракель.

Она чуть отодвинулась и внимательно посмотрела ему в лицо. «Ищет, что изменилось», — подумал он.

— Не уходи, Харри.

— Мне нужно еще кое-куда съездить. Если хочешь, могу приехать завтра с утра. Мы могли бы…

— Что?

— Я не знаю… у меня нет никаких планов… и идей. Ну, так как?

Она улыбнулась:

— Превосходно!

Он посмотрел на нее, потом, собравшись, поцеловал в губы и ушел.

— Тут? — спросил водитель, глядя в зеркало. — Разве не закрыто?

— Понедельник — пятница — с двенадцати до трех, — ответил Харри.

Машина остановилась у края тротуара перед «Боксером».

— Вы со мной, шеф?

Мёллер покачал головой:

— Он хотел видеть только тебя.

Бар закрывался, и последние гости собирались расходиться. Начальник криминальной полиции сидел за тем же столиком, что и в прошлый раз. Глубоко посаженные глаза невозможно было разглядеть в полумраке. Бокал пива на столе был почти пустым. Лицо дернулось, на нем появилась прорезь рта.

— Поздравляю, Харри.

Харри сел напротив.

— Очень хорошая работа. Объясни, как ты пришел к выводу, что Свен Сивертсен — не велокурьер-маньяк.

— Я увидел фотографии Сивертсена в Праге и понял, что видел фотографию Вилли и Лисбет на том же фоне. Ну и еще проверили остатки вещества под ногтем…

Собеседник нагнулся над столом, приблизив лицо к Харри. От него пахло пивом и табаком.

— Я не про доказательства, Харри. Я про идею. Когда ты начал подозревать? Что заставило тебя копать в нужном направлении?