Пепел Бикини
Шрифт:
…пепел Бикини
Губернатор префектуры, старый, умный и очень опытный человек, ехал в Коидзу. Он не любил выезжать из своей резиденции, разве только в столицу, по вызову премьер-министра. Но сейчас случай был исключительный. События лета 1954 года оказались слишком сложными и непонятными даже для него — старого, много повидавшего на своем веку администратора. Впервые за свою жизнь он почувствовал растерянность. Стыдно было признаться самому себе, что он разбирается в политической обстановке не лучше своего болвана-секретаря, который сидел сейчас на диване напротив и сосредоточенно полировал ногти какой-то замысловатой штучкой. Губернатор презрительно поморщился и отвернулся к окну. Автомотриса, плавно покачиваясь, неслась мимо залитых солнцем лугов, крестьянских домиков с соломенными и черепичными крышами, мимо небольших аккуратных рощиц.
Все началось, с того, что где-то далеко в океане американцы взорвали таинственную сверхбомбу и «пеплом смерти», образовавшимся при взрыве, засыпало двадцать три японских рыбака. Рыбаки эти лежат теперь в госпитале, испытывают страшные мучения, и некоторые из них, очевидно, умрут. Но если бы дело ограничилось только этим инцидентом, можно было бы поругать американцев, содрать с них компенсацию за убытки и забыть о случившемся. Ведь взрывались уже над Японией атомные бомбы, были убиты и обожжены десятки тысяч людей. Губернатору самому приходилось видеть мужчин и женщин, прячущих под противогриппозными масками пятнистые, изуродованные лица. Да, это было и, по правде говоря, забылось. То есть об этом можно больше не помнить. Точно так же можно было бы забыть и про сверхбомбу, и про зловещий «пепел Бикини», и про отравленных рыбаков. Но…
Секретарь кончил полировать ногти, взял со стола воскресный номер «Асахи-Симбун» и, оттопыривая холеный мизинец, развернул газету на предпоследней полосе, где печатаются комиксы — сенсационные детективные рассказы — и юмор.
Губернатора передернуло. Микроскопический мозг — и никакого чувства ответственности! Такому, несомненно, наплевать и на бомбы, и на рыбаков, и на «пепел смерти»… Он уже забыл, точнее, он просто не дал себе труда узнать…
Итак, отравленные рыбаки и «пепел смерти». Дело в том, что последствия водородного взрыва далеко не исчерпываются несколькими человеческими жертвами. То немногое, что стало известно за последнее время, вызывает самые серьезные опасения. Воображение рисовало губернатору мрачное, темное пятно где-то в южных морях, которое расползается все шире и шире, словно клякса на промокательной бумаге, захватывает остров за островом и надвигается на Японию. Радиоактивные дожди! Он вспомнил — из Токио тревожно сообщали: «Служащие маяка на мысе Сота, Хюсю, потреблявшие для питья дождевую воду, оказались отравленными радиоактивными веществами». «Массы радиоактивной океанской воды, перемещающейся из района экватора с течением Куросиво. ожидаются у берегов Японии в ближайшем будущем». «В районе взрыва отмечается сильное радиоактивное излучение от всего, что есть в океане, — от самой воды, от рыб, от медуз, от водорослей…». «Тунец и рыбы других пород, выловленные в Тихом океане, заражены радиацией. Употребление в пищу опасно для жизни». «Радиоактивное излучение», «радиоактивное излучение», «радиоактивное излучение»… Выражение, всего лет десять назад известное лишь узкому кругу специалистов, стало теперь в представлении многих символом национальной катастрофы. Но самое тревожное в истории со взрывом бомбы — непонятная позиция правительства. Пока дело ограничивается десятками жертв и огромными убытками для рыбопромышленников, еще можно мириться… Хотя все эти коммунисты, анархисты и прочие нарушители общественного спокойствия как нельзя лучше используют случившееся в своих целях. Губернатор хорошо знал этих людей с рабочих окраин — с заводов и фабрик, — вечно шумных, вечно недовольных, тощих, измазанных углем и машинным маслом, с чугунными кулаками и ледяными глазами. О, они не захотят умирать! Они выйдут на улицы, будут бороться против кошмара, нависшего над страной. И — он знает это совершенно точно — их поддержит вся Япония. Поистине редкое положение: с одной стороны, таинственный смертоносный пепел, с другой — угроза красной анархии.
Губернатор вздохнул и придвинул к себе пачку газет и журналов. Просматривая бегло заголовки, он усмехнулся. От такой каши могут свихнуться головы, гораздо более крепкие, чем голова обывателя. «Американское правительство глубоко сожалеет об инциденте и готово в пределах разумного возместить убытки». «Новый фильм из средневековой жизни — „Рыцари Круглого стола“. „К предстоящей поездке премьера за границу“. „Военное ведомство требует увеличения ассигнований на нужды
С начала июля во всех газетах страны появились заголовки, в которых выделялись три больших иероглифа: «КУ-БО-САВА». «Состояние радиста „Счастливого Дракона“ продолжает ухудшаться. Нарушение нормальной деятельности печени вызвало желтуху необыкновенной силы, — писали газеты. — Заболевание сопровождается полной потерей сознания. Приходится применять искусственное кормление». Изо дня в день печатались бюллетени о здоровье радиста и о методах его лечения: «Температура 38, пульс 116, дыхание 19, кровяное давление 60/120, лейкоциты 10000. Больному вводят виноградный сахар». «Температура 38,5, пульс 136, дыхание 32… Вводят белки и аминокислоты».
Губернатор утомленно закрыл глаза. Чтобы определить свою позицию, нужно прежде всего как следует разобраться во всем. Сегодняшний день он проведет в Коидзу, а завтра поедет в Токио. Довольно блуждать в потемках! Очень, очень беспокойное время…
Автомотриса застучала на стрелках. За окном потянулись длинные низкие здания складов, вдали блеснуло море.
— Коидзу, ваше превосходительство, — почтительно сказал секретарь.
На перроне губернатора встретил красный от волнения мэр во главе группы именитых горожан. Несколько полицейских удерживали на почтительном расстоянии толпу любопытных. Губернатор выслушал приветствие мэра, кивнул и проговорил, протягивая руку:
— Выражаю глубокое сочувствие, господин мэр, по поводу поистине ужасной участи, постигшей ваших земляков.
— Спасибо, ваше превосходительство.
— Надеюсь, семьям их была оказана помощь?
— Конечно, ваше превосходительство. Но… — мэр виновато развел руками, — средства муниципалитета настолько…
— Понимаю. Я подумаю, что можно сделать для них.
— Спасибо, ваше превосходительство. Э-э… Осмелюсь обратить внимание вашего превосходительства еще вот на что, — понизив голос, сказал мэр: — господин Нарикава, владелец «Счастливого Дракона»…
Из группы встречавших выступил тучный пожилой человек в синем шелковом кимоно и поклонился, держа руки ладонями вниз на коленях.
— …огорчен тем обстоятельством, что злосчастная шхуна конфискована и он лишен возможности…
— Знаю. Сожалею, но, по-видимому, господину Нарикава придется удовлетвориться денежной компенсацией. Впрочем, мы постараемся, чтобы компенсация эта была достаточна для покупки новой шхуны. Кстати, где сейчас «Счастливый Дракон»?
— В порту, ваше превосходительство.
— Его осматривали?
— С разрешения вашего превосходительства, как раз сейчас на нем работают господа ученые из Киото.
— Угм…
— Осмелюсь просить ваше превосходительство почтить своим посещением мое недостойное жилище и отобедать…
— Нет. Это потом. Сначала в порт.
— Автомобиль к услугам вашего превосходительства.
— Вы не откажете в любезности сопровождать меня, господин мэр?
— Буду счастлив…
— Отлично. Эти господа, — губернатор указал на остальных встречавших, — могут быть свободны.
Старенький автомобиль, дребезжа и стреляя фиолетовым дымом, катился по улицам Коидзу. Секретарь сидел рядом с шофером, брезгливо сторонясь его замасленной куртки, а губернатор и мэр откинулись на потертые кожаные подушки заднего сиденья.
— Что делают господа ученые на шхуне? — осведомился губернатор.
— Скребут палубу… ходят с какими-то ящиками… одним словом, исследуют, ваше превосходительство.
— Так. Дело ученых — исследовать. И они нашли что-нибудь?
— Ничего неизвестно, ваше превосходительство. Господа ученые предпочитают помалкивать, а из Токио прислали полицейских для охраны шхуны. Впрочем, это излишне. Никто в Коидзу не решился бы взойти на палубу «Счастливого Дракона». Сами господа ученые работают там в халатах и масках.