Пепел ковчега

Брайдер Юрий Михайлович

Ваня, отлично понимавший, что психопату Цимбаларю под горячую руку лучше не попадаться, сразу пошёл на попятную.

– Почерк мой, но работа не моя! – заявил он. – Небось сам где-нибудь проболтался.

– Как я мог проболтаться, если домой вернулся в первом часу ночи и сразу завалился спать? Ты, мазурик, не выкручивайся!

На Ванино счастье, в кабинет заглянула Шурка Капитонова, специалистка по аномальному поведению животных и тайная недоброжелательница Людочки.

– Здрасьте! А чего вы шумите? – осведомилась

она.

– Премию делим, – ответил Цимбаларь. – Нам за вчерашнюю операцию сто тысяч отвалили.

– Ничего себе! – ахнула падкая на сенсации Капитонова и, не замечая Людочку, укрывшуюся за спиной Кондакова, осведомилась: – Говорят, вы на место Лопаткиной человека ищете?

– Человека, но не змею подколодную. – Цимбаларь попытался вытеснить её в коридор. – Пойми, Шурка, у нас своих уродов хватает. С тобой уже перебор будет.

– Ты не очень-то разоряйся! – Капитонова, как и большинство находившихся на её попечении животных, была существом агрессивным. – Упустил зазнобу, вот и бесишься!

– Кого это он упустил? – В самый разгар конфликта на сцене появилась Людочка.

– Так ты, Лопаткина, оказывается, никуда не уезжала! – У Капитоновой от удивления даже личико перекосило. – Тогда прошу прощения. Делите свою паршивую премию и дальше…

Кондаков, наблюдавший за этим зрелищем со стороны, задумчиво произнёс:

– Интересно, полковник Горемыкин уже в курсе?

– Конечно, в курсе, – ответила Людочка, очень довольная тем, что Капитонова попала впросак. – А иначе зачем существует информационная служба? Там сплошь одни сексоты. Причём профессиональные.

– Значит, нам не остаётся ничего другого, как сохранять хорошую мину при плохой игре, – констатировал Кондаков. – Пусть все думают, что сами мы до сих пор пребываем в полнейшем неведении.

Покопавшись в карманах, Цимбаларь протянул Ване пригоршню крошечных разноцветных пилюлек.

– Прими «антиполицай», – сказал он. – Универсальное средство, устраняющее запах алкоголя, дрожание пальцев и несвязность речи. Хотя в твоём нынешнем состоянии это вряд ли поможет.

В кабинете Горемыкина, по площади занимавшем чуть ли не пятую часть этажа, поверх уже примелькавшейся карты Российской Федерации теперь висела другая – Ближнего Востока, что было косвенным намеком на предстоящую зарубежную командировку.

Кондаков, припомнив свои былые подвиги, случившиеся в этом регионе, приосанился. Людочка горько посетовала на то, что в последнее время редко посещала солярий. Цимбаларю на ум пришли полузабытые уроки иврита. Лишь бедный Ваня никак не отреагировал на новость, пусть ещё и не высказанную, но уже незримо витавшую в воздухе, – его сейчас занимали совсем другие проблемы.

По своему обыкновению глядя в полированную крышку стола, Горемыкин без всякой интонации произнёс:

– По поводу прошедшей операции сказать пока ничего

не могу. Её оценку должна дать прокуратура… Хотя ждать обнадёживающих результатов от дела, рассчитанного на неделю, а оконченного в два дня, не приходится.

– Так уж вышло, – вздохнул Кондаков.

– Вот именно, что вышло… Только, как всегда, боком. – Горемыкин исподлобья глянул на Людочку. – Лопаткина, конечно, работник полезный, тут двух мнений быть не может. Однако создаётся впечатление, что своим внешним видом она провоцирует подозреваемых… Не заменить ли её Капитоновой из отдела аномального поведения животных? Та уже и рапорт о переводе в вашу группу написала.

– Только через мой труп, – отчеканил Цимбаларь.

– Можете отправлять меня на пенсию, но вместе с Капитоновой я работать не буду, – столь же категорически заявил Кондаков.

– От неё кошками воняет, – вскинув голову, ляпнул Ваня.

Сама Людочка, естественно, промолчала, но её уши покраснели, а кончик носа, наоборот, побелел.

– То, что вы стеной стоите за своего коллегу, это в общем-то хорошо, – выдержав паузу, сказал Горемыкин. – Лишь бы взаимовыручка не превратилась в круговую поруку. А теперь перестанем озираться на прошлое и поговорим о будущем, то есть о предстоящем деле… Майор Цимбаларь, вы по национальности кто будете?

Застигнутый этим вопросом, Цимбаларь немного растерялся.

– В анкетах числюсь русским, – сообщил он. – Хотя крови во мне всякой намешано. И цыганской, и ассирийской, и даже польской.

– Стало быть, к семитским народностям вы никакого отношения не имеете? – уточнил Горемыкин.

– Абсолютно никакого.

– А жаль. – Горемыкин еле заметно нахмурился. – Нам позарез нужен надёжный человек семитской национальности, желательно ведущий свою родословную от колена Левита. Брать варяга со стороны как-то не хочется.

– А Миша Левинсон из сектора планирования и анализа, – напомнил Кондаков.

– Нет, его кандидатура неприемлема. Левинсон хоть и семит на одну четверть, но своё происхождение ведёт от колена Гада. А это ещё хуже, чем цыган… Придётся, наверное, воспользоваться теми кадрами, которые имеются под рукой.

Горемыкин взял со стола какой-то предмет, похожий не то на авторучку, не то на игрушечный фонарик, и в следующее мгновение оранжевая точка лазерной указки заплясала на карте между Ливийской и Сирийской пустынями.

– Кто-нибудь из вас бывал в этом регионе? – поинтересовался начальник отдела.

– Бывал, и неоднократно, – доложил Кондаков. – Но исключительно в статусе нелегала.

– А я однажды отдыхала на Красном море, – сообщила Людочка.

Цимбаларь и Ваня, которым хвалиться было нечем, безмолвствовали.

– И как вам тамошние края показались?

– Отвратительно, – поморщилась Людочка. – Грязь и антисанитария. Я там дизентерией заболела.