Пепел ковчега
Шрифт:
(Впрочем, все эти сведения имелись на бедже, украшавшем лацкан его костюма.)
– Что это ещё за новости! – фыркнула хозяйка. – Я менеджера не вызывала.
С прежним, несколько чопорным достоинством Цимбаларь объяснил:
– В связи с ростом числа жалоб и рекламаций каждую выездную бригаду нашей фирмы теперь сопровождает менеджер, несущий персональную ответственность за качество выполненных работ. Все свои просьбы, претензии и предложения можете сообщать непосредственно мне, а я уж прослежу, чтобы они
– Ну тогда действуйте. – Оставив дверь открытой, Халявкина скрылась на кухне. Похоже, к собственной безопасности она относилась более чем наплевательски.
Цимбаларь пропустил вперёд себя девушек, экипированных по последнему слову моечно-уборочного дела, и спустя пару минут работа уже закипела. Сотрудницы особого отдела вкалывали хоть и без особой сноровки, но с энтузиазмом.
Самозваный менеджер занял стратегическую позицию в прихожей, откуда можно было наблюдать и за гостиной, и за спальней, и за ванной комнатой. Вдобавок он страховал Людочку, которая только делала вид, что обмахивает пыль с предметов меблировки, а на самом деле высматривала возможные тайники.
Если бы хозяйке пришло вдруг на ум позвонить в фирму «Золушка», ей бы ответили, что Александр Егорыч Гуменюк (кстати, тёзка Цимбаларя) действительно состоит в их штате и в настоящий момент вместе с бригадой находится на выезде. Более того, такой человек существовал в реальности, что могла подтвердить любая справочная служба. Короче, на сей раз с конспиративным обеспечением у опергруппы всё было тип-топ.
– Эй, менеджер, – позвала его Халявкина. – Иди хлопни стопарик.
– Рад бы, но в рабочее время спиртных напитков не употребляю, – ответил Цимбаларь, заходя на кухню. – И прежде на службе не употреблял, и теперь на гражданке воздерживаюсь.
– А ты разве военный? – стряхивая сигаретный пепел в рюмку с вискарём, поинтересовалась Халявкина.
– Бывший. Уволен в отставку по ранению. Пенсии на жизнь не хватает, вот и прирабатываю.
– Звание у тебя какое?
– Майор. – Тут уж Цимбаларь ни на йоту не погрешил против истины.
– Ранило-то тебя где? – В умении сходиться с людьми, Халявкиной можно было только позавидовать. С момента их первой встречи не прошло и получаса, а она уже вела себя с незнакомым человеком, как старая знакомая.
– В одной из горячих точек, – уклончиво ответил Цимбаларь.
– И куда, если не секрет?
– Полагаю, что демонстрировать свои шрамы в присутствии дамы не совсем корректно.
– Что же тут некорректного? – удивилась Халявкина. – Я вот перед тобой, можно сказать, без трусов сижу… – Приподняв полу халата, она подтвердила справедливость своих слов. – А ты кочевряжишься, как школьница. Или ранение в неприличном месте?
– Никак нет, во вполне приличном.
Цимбаларь задрал рубаху и показал две отметины, оставленные на его
– Сквозная, – потрогав шрамы, констатировала Халявкина. – И потроха, наверное, задело?
– Не без этого, – ответил Цимбаларь, заправляя рубашку в брюки. – Извините, но мне нужно взглянуть на работу подчинённых.
– Взгляни. – Халявкина царственным жестом отпустила его.
Слыша за спиной аппетитное бульканье дорогого виски, Цимбаларь, печатая шаг, проследовал в ванную комнату, где в поте лица трудилась сотрудница группы микробиологических аномалий Полина Дубасова, и, предварительно подмигнув ей, проникновенным тоном произнёс:
– Ты почему кафельную плитку только один раз помыла? Опять халтуришь? Это разве блеск? Это разгильдяйство! После нашего ухода плитка должна блестеть, как новая! Даже лучше новой! Немедленно переделать и доложить!
– Слушаюсь! – втихаря показывая ему язык, ответила Дубасова, между прочим, имевшая звание капитана. – Будет исполнено.
– Круто ты с ними, – заметила Халявкина, когда Цимбаларь вернулся на кухню. – Словно с новобранцами.
Сквозь осветлённые, но уже потемневшие у корней волосы на её виске виднелся розовый серповидный шрамик.
– Иначе нельзя, – с самым серьёзным видом пояснил Цимбаларь. – Эффективное руководство повышает производительность труда на десять процентов, а качество – на все двадцать пять. Люди ведь доброго отношения к себе не понимают. Если что-то и делают, то исключительно из-под палки. Тем более у нас контингент особый. Сплошь провинциальные красавицы, явившиеся покорять столицу. Метили в актрисы и манекенщицы, а оказались в уборщицах.
– Им ещё повезло, – с подвыванием зевнула Халявкина. – Многие вообще на панель попадают… Слушай, менеджер, а тебе приходилось людей убивать?
– Убивать врагов – моя профессия, – со значением произнёс Цимбаларь. – Правда, бывшая. Я служил в спецназе воздушно-десантных войск. Имею боевые награды.
– Ну ты молоток! И стреляешь, наверное, классно?
– Закончил курсы снайперов.
– Вот те на! – Халявкина приподняла брови. – А я всё думаю, кто бы меня научил метко стрелять!
– Сейчас существует много стрелковых клубов. – Цимбаларь сделал вид, что не понял достаточно прозрачного намёка. – Лично я порекомендовал бы вам битцевский или, в крайнем случае, динамовский. При клубах имеются курсы для начинающих.
– Поздно мне уже на курсы ходить. – Халявкина небрежно махнула рукой. – Да там, скорее всего, только из воздушек стреляют… Взял бы да научил меня, менеджер. В долгу не останусь.
– Меня зовут Александром, – напомнил Цимбаларь. – С вашего разрешения я отлучусь ещё на минутку.