Пепел врага
Шрифт:
Шваб тем временем отправился служить в вооруженных силах своей новой родины. Служба в бригаде «Железные волки» нагнала на Шваба еще большую тоску. Пару раз они выезжали на маневры, напоминающие пионерскую игру «Зарница», и еще несколько раз на учениях отрабатывали навыки по спасению мирного населения во время предполагаемой техногенной катастрофы.
Поняв, что если он останется на исторической родине, то засохнет от тоски или пойдет по отцовскому пути, Шваб отправился в российское посольство. Удивившись желанию молодого литовца – паспорта в те времена
В отряде Шваба уважали и немного побаивались. Он мастерски владел холодным оружием, великолепно ориентировался на местности, отличался невозмутимым нравом и своеобразным чувством юмора.
Однажды, когда отряд только сформировался и еще не успел усвоить что такое дисциплина, Бойцова вызвали в штаб.
Шваб остался за старшего.
Команда решила немного расслабиться, раздобыв два ящика водки. Организатором попойки выступал здоровенный амбал по прозвищу Гном. Здоровяк был в отряде пулеметчиком. Родившийся и выросший в рабочих кварталах, Гном считал выпивку нормой жизни. Сухой закон, установленный командиром, он соблюдал, но при любой возможности старался нарушить. Поэтому, как только командир убыл, Гном начал готовиться к пиршеству. В палатке на длинном ящике из-под «НУРСа» накрыли стол. Выставив батарею бутылок, Гном вскрыл банки с тушенкой, разложил разломанные пополам буханки хлеба и все это великолепие украсил черемшой.
Вошедший Шваб, бывший не в курсе намечаемого события, так и остался стоять возле откинутого полога палатки.
– Вы че, ребята, долбанулись? – оправившись от неожиданности, спросил он.
Гном, на правах предводителя компании, широко улыбнулся:
– Поляна накрыта. Присоединяйся!
Подойдя к столу, похожему на окрашенный зеленой краской гроб, спецназовец спросил:
– Гном, твоя затея?
– Моя, – ответил тот.
– А не много ли водяры на четыре рыла? – с ехидцей поинтересовался Шваб.
– В самый раз. Даже боюсь, что добавку придется искать, – почувствовав неладное, насупился Гном.
Он встал перед напарником и расправил плечи. Настроение у Гнома было переменчивым, как погода в Уральских горах. Остальные с интересом наблюдали за развитием конфликта.
Лицо Шваба оставалось безучастным, как у хорошего игрока в покер.
– Значит, ужраться решили, – произнес он.
Стоявший напротив Гном заревел:
– Ты че, права качать вздумал? Без году неделя чеченскую грязь месишь, а уже большим командиром себя возомнил?
Оставаясь по-прежнему невозмутимым, Шваб ответил:
– Вообще-то, меня Вепрь старшим назначил. И насчет выпивки указаний не давал. Может, тебя, Гном, отдельно проинструктировали? Ты так и скажи.
Смущенный ледяным спокойствием литовца, спецназовец невнятно пробормотал:
– Ладно, хорош наезжать! Тут же детская доза. Посидим маленько, поговорим по душам, расслабимся. На войне без этого дела, – он выразительно прищелкнул сложенными щепотью пальцами
Шваб продолжал издеваться над здоровяком:
– Так это лечебное мероприятие? Сеанс коллективной психологической разгрузки? А я-то, тупой прибалт, не догоняю фишки. Думаю, Гном обыкновенное бухлово замутить решил. А тут все по-научному, как в аптеке.
Сообразив, что над ним откровенно потешаются, Гном вновь заревел:
– Так и знал, что ты бухтеть начнешь. Не можешь по-человечески с братьями посидеть? Обязательно выпендриться надо? Это у вас, прибалтов, в крови. Европейцы сраные, фашисты недобитые! Шваб, ты чего в России остался? Сидел бы сейчас на берегу моря, кильку ловил. А может, поехал бы к америкосам в академию учиться. Пиндосы теперь вашего брата шибко уважают – мундиры старые присылают.
Не выдержав несправедливых обвинений, в разговор встрял механик-водитель Ступа, в чьих жилах имелась изрядная примесь украинской крови:
– Ты, Гном, пургу не гони. За такие слова по сопатке можно словить. Шваб не хуже тебя за Россию воюет. Помнишь, как он месяц назад снайпершу завалил? А она, между прочим, из его краев была…
Перегнувший палку Гном хмуро буркнул:
– Снайперша национальным флагом не размахивала. Откуда Шваб знал, что она из Прибалтики. Просто вставил пистон суке, прежде чем та его замокрила. Понял, адвокат бандеровский?
Оскорбленный потомок запорожских казаков взвился:
– Ты, Гном, от безделья совсем ох…л. Тупишь по-крупному. Шваба ни за что обложил. Теперь на меня набросился. Может, выйдем, перемахнемся один на один. Разберемся с национальным вопросом как настоящие мужики. А то мне от твоих речуг блевать хочется.
В палатке назревал крупный конфликт.
Атмосферу неожиданно разрядил Шваб. Он обнял здоровяка за плечи, подмигнул раскрасневшемуся механику и притворно мирным голосом произнес:
– Ладно, ребята, хорош гоношиться. Лучше сходите к поварятам – у них в заначке бочка соленых огурчиков имеется. Я точно знаю. Тряхните кашеваров, авось и нам деликатесов обломится.
Неожиданное предложение застало Гнома врасплох. Он и сам уже искал удобный выход из сложившейся ситуации. Расплывшись в улыбке, Гном хлопнул напарника по плечу:
– Дело говоришь. Я мигом к поварятам сбегаю.
– Только не реви там как носорог, которому яйца оторвали, – загадочно улыбаясь, сказал Шваб.
– Все по-культурному сделаю, – ухмыльнулся здоровяк.
Когда он ушел, Шваб под благовидными предлогами выправил из палатки остальных.
Оставшись один, он аккуратно скрутил у всех бутылок пробки. Поставив бутылки в ряд, Шваб достал из-под нар вещмешок, а из него пучок серебристых цилиндриков с длинными разноцветными проводами. Мурлыча под нос какую-то песню, спецназовец опустил цилиндрики в несколько бутылок. Затем он распрямил проводки, зажав их в ладони левой руки. В правой же руке у Шваба оказалась обычная батарейка. Усевшись возле стола, он принялся ждать возвращения сослуживцев.