Пепел

Китаката Кензо

– Сердишься?

– Нет.

– Я сама была поражена, но ничего не могла с собой поделать.

– Все прекрасно. Со мной можно так себя вести. Я всего лишь собака.

Йоси не поняла, что я хотел

сказать. Она сварила кофе, и я съел пару тостов.

– Вид у тебя неважный.

Я потерял много крови. Наверняка выглядел хуже, чем обычно. Это очень хорошо – как раз для похорон.

– Не понимаю, как это возможно – самому зашить такую рану на собственном теле.

– Мы, якудза, сами зализываем свои раны. Вот такие мы люди.

Я встал и вышел в прихожую. Когда надевал обувь, боль резанула особенно сильно. На одном ботинке заметил пятно крови.

– Придешь сегодня вечером?

– Никогда не задавай якудза подобных вопросов, – ответил я, обуваясь.

Выйдя на улицу, я не смог определить, где именно произошла стычка с поклонником Йоко. Где-то рядом с подъездом.

Сначала я прошелся по улице вдоль реки, затем вышел на главную дорогу, чтобы поймать такси.

Жить и сдохнуть как собака. Ничего не изменилось. Я продолжаю жить как собака. Собака и есть – вот кто я такой.

Остановив такси, я назвал

адрес нашего офиса. Машина помчалась по городу, залитому утренним солнцем.

У входа в офис стояло четверо парней. Одного я видел впервые.

– Ты кто?

– Его зовут Канеко. Он новенький. Помогает убираться в офисе. Брат Сугимото его привел, – объяснил один из парней.

Канеко низко поклонился.

– Похож на бродячего пса, – произнес я и повернулся к нему спиной.

Вошел в офис – все уже блестело чистотой.

– На похоронах соберется весь клан. Постарайтесь быть на высоте. Ведите себя так, чтобы боссу не пришлось за вас краснеть, – обратился к семье Сугимото.

Парни ответили дружным громким кличем и поклонились.

– Едем? – спросил Сугимото и первым вышел из офиса.

Черный как ночь "мерседес". Бродячий пес Канеко гордо застыл у машины и придерживает открытую дверцу.

– Когда придет твоя очередь умирать, желаю тебе выглядеть так же.

– Спасибо!

Я сажусь в "мерседес" и достаю сигарету. Сугимото подносит зажигалку. "Мерседес" трогается, я медленно выпускаю струю дыма и закрываю глаза. В голове – ни единой мысли.