Пепел
Шрифт:
– У меня была причина, но, черт возьми, это не отменяет факта вашего поражения!
– Какая причина, Шест? – не унимался Кирилл. Он стянул майку и со всей силы швырнул ее, затем и вовсе ударил по стене кулаком, разнося глухой звук по раздевалке. Парни в момент замерли, не решаясь произнести ни слова. Между нами повисла напряженная гробовая тишина.
– Близкий для меня человек попал в беду. И, в конце концов, как мое отсутствие на площадке сказалась на вашей, мать его, игре? – повысил голос я, раздражаясь на глупые вопросы. Искать
– Ты – основной нападающий, – сказал Раевский, вздохнув.
– Ты – наш капитан.
– Идейный вдохновитель.
– Ты нас всегда заряжаешь, – доносилось с разных уголков душного помещения. Нет, мне, конечно, было приятно, что я им так нужен, но это никак не могло сказаться на игре. Был я там или нет, они умели играть, они знали все комбинации, они их, в конце концов, отрабатывали на тренировках. Ничего нового не происходило.
– Вы же на тренировках играли и без меня, все было ок, ребят, вы чего?
– Что за близкий человек, ради которого ты, мать его, предал свою команду? – взорвался неожиданно Кирилл. Вот от кого, а от него я не ожидал подобных претензий.
– Что я сделал? – крикнул, на секунду стало тяжело дышать. Казалось, воздух превратился в стеклянную пыль. – Предал? Я вас что, повтори? Предал?
– Ты знал, насколько эта игра важна для нас, Шест!
– А ты для чего на площадке носился? Чтобы быть моей тенью, я не понимаю, Кир? Я что мамочка, бегать за вами и подтирать слюни? Что за хрень ты несешь?
– Вить, ну реально, – подал голос Юрка. – Ты же знал, какая у нас сегодня важная игра.
– Да вы, парни, что – двинулись? – вскинув бровь, я пытался ловить губами кислород. Кровь прильнула к щекам, грудь то и дело вздымалась от нахлынувшей волны негодования. Я перестал узнавать свою команду, товарищей, друзей. Понятное дело, обидно проигрывать, считай, в сухую, но не в меня же кидаться помидорами!
– Просто на чаше весов, есть более важные вещи, – сказал Володин, поражая тупостью, которую нес. – Матч – это наше будущее.
– То есть я виноват в том, что вы, мать его, на площадке изображали дохлых мух?
– Ты должен был быть с нами! – взорвался Иванов, подходя ко мне. В глазах его полыхал огонь, под кожей на скулах ходили желваки. Он выглядел разъяренным псом, сорвавшимся с цепи, которого неделю мариновали для боев без правил.
– Должен был, но не смог, – я откинул костыль и сделал шаг, поравнявшись с Киром. Мы смотрели друг на друга исподлобья, заряжая воздух напряжением. Между нами разве что молнии не сверкали – до того ситуация зашла в тупик. И ведь главное, раньше Иванов не позволял себе подобных выпадов, да и какие могут быть выпады? Он – мой лучший друг, брат, считай. Я ждал от него поддержки, а уж никак не наездов.
– Из-за кого, Шест? Кто такой важный, что ты нас нахер послал?
– То есть на площадке, когда ты трехочковый забить не смог, так сильно думал обо мне и о том, что я тебя нахер послал?
– Что ты несешь, Шестаков? – крикнул Кирилл, я видел, как его рука сжалась в кулак.
– Давай, еще врежь мне, – с сарказмом выплюнул я.
– Хватит, – вмешался вдруг Аким, отталкивая Кира от меня. – Эти эмоции ни к чему сейчас.
– Заткнись, Гедуев! – не унимался Иванов.
– Кир, да ты чего? – это уже вмешался Раевский.
– Как кукушку подлечишь, поговорим, – бросил я, развернулся и кое-как вышел из раздевалки, громко хлопнув за собой дверью.
Меня передергивало от нахлынувшей злости, раздражения, да что уж там, и кулаки чесались. Только боль в ноге возвращала на землю, притупляла эмоции.
___ Дорогие читатели! В ожидании новых глав, приглашаю Вас заглянуть в свою завершенную дилогию школьной любви "Лед в твоем сердце". Первая часть доступна бесплатно.
Аннотация:
Он - холодный, дерзкий, богатый. Парень, который не привык никому подчиняться. Она - дочь директора школы, простая и открытая. Они никогда не должны были встретиться. Но однажды её отец решил затянуть удавку на шее непокорного Тимура. Она для него - лишь способ мести. Но что если случайная встреча заставит ледяное сердце дрогнуть?..
Глава 51 - Рита
Я до сих пор не могла поверить, что мы с Витей снова вместе. Сердце сходило с ума, а я вместе с ним. Даже слезы на глаза выступили ночью, от счастья, конечно. Казалось, за спиной выросли крылья, казалось, за окном наступило долгожданное лето.
Мать, правда, не обрадовалась новости. Я ей так в лицо и сказала: была у Вити, он пострадал из-за меня, мы встречаемся. Глаза ее, конечно, на лоб полезли от удивления, да и молчала она долго. Потом постаралась как-то разубедить меня, об отце пару раз заикнулась. Но я категорически отказывалась слушать любые аргументы, более того, сказала, что теперь мы в одной лодке. Хочет мама того или нет, ей придется покрывать дочку до конца учебного года, а дальше видно будет.
На этом разговор закрыли, разбрелись по комнатам, а утром за завтраком, пока еще отца не было, мать спросила:
– Сильно Виктор пострадал?
– Ушиб у него, на ногу наступать больно.
– Я вот тут… – она поднялась из-за стола и неожиданно протянула мне контейнер с пирожками. – Приготовила, в детстве ему нравились с яйцом и рисом, ну и с капустой.
– Ты… – запнулась я, опешив от столь внезапной перемены. Еще вчера мама пыталась меня отговорить от общения с Шестаковым, а сейчас пирожки ему напекла. Вот это новости!
– Ты не говори, что это я. Скажи, сама сделала. Насколько помню, Кристинка никогда не пекла, а Вите печеное нравилось.