Пепел

Pakostnica Nifa

Время замедлилось, и минута, которую чужой язык зализывал ранку, казалась вечностью.

Тоширо чувствовал, как под его ладонью участился пульс девушки, а нежную кожу опалило жаром. Стараясь не думать о причинах такой реакции и выключив все еще текущую воду, парень разомкнул губы, выпустив слегка подрагивающий пальчик. Кинув быстрый взгляд на ранку, дабы убедиться, что кровь перестала идти, потянул ладонь над умывальником, и щедро полил порез перекисью.

— Можно? — показав на небольшое полотенце, спросил

капитан, внимательно, но в то же время кратко посмотрев на зардевшуюся девушку. Та только и смогла, что слабо кивнуть в ответ, после чего Тоширо скомкал махровую ткань, подложив ее под ладонь девушки, и потянул ту к аптечке.

Усадив Юми на диван, Хитцугая присел на корточки напротив, и по-хозяйски принялся рыться в коробочке, перебирая содержимое в поисках пластыря.

Достав искомое, капитан отодвинул аптечку в сторону и, потянувшись свободной рукой к девушке, зубами разорвал упаковку. Сняв защитную пленку, тут же аккуратно заклеил порез.

Капитан чувствовал на себе взгляд Каори, но старался не смотреть на нее в ответ, отчетливо понимая, что после того, как ощутил реакцию на свое прикосновение, просто не удержится, чтобы не поцеловать ее прямо сейчас.

Ох, зря он об этом подумал.

Жар бросился в лицо, перед глазами встал их сегодняшний поцелуй на крыше, а затем и на лестничной клетке.

Мягкие, сладкие губы, нежно касающиеся его, прерывистое, теплое дыхание, шелковистость волос под его пальцами, хрупкость и податливость прильнувшего к нему тела, стон, коснувшийся его ушей, когда он прикусил ее нижнюю губу…

Дыхание участилось только от одного воспоминания, жар с лица перешел на затылок и быстро опустился на плечи, шею, грудь, и бесстыже пополз вниз.

— Хитцугая-кун, — едва слышно донеслось до парня, и он поднял глаза на ее губы. — С тобой все в порядке?

Почувствовав, как что-то мягко потянуло его руку вперед, а пальцы вот-вот лишатся так нужного ему тепла, Тоширо крепче перехватил чужое запястье, не давая ему покинуть свою ладонь.

Желание коснуться губ Юми еще хоть раз стало нестерпимо жечь грудь, тяжелым комком застряв внутри и болезненно пульсируя.

Один поцелуй, последний, и он уйдет. Больше не притронется к ней. Последний.

— Тебе не стоило предлагать мне остаться, — отчаянно хмурясь, ровно произнес он, словно хотел извиниться.

Девушка удивленно моргнула, а в следующую секунду он твердо потянул Каори на себя, заставив ее соскользнуть с дивана и удержав свободной рукой от падения, прижал распахнувшую от неожиданности глаза Юми к себе. Замешкав лишь на секунду, мягко, но настойчиво коснулся ее губ своими.

Рука, удерживающая в объятьях талию Юми, поползла вверх по спине, путаясь в длинных мягких волосах, и остановилась на затылке, утонув пальцами в шелковистых локонах.

От каждого соприкосновения

с ее губами, от каждого судорожного прерывистого вдоха, смешивающегося с его дыханием, от легкого подрагивания хрупкого тела в его руках, под его настойчивыми ладонями, Тоширо с каждой секундой словно падал в бездну.

В груди то и дело что-то переворачивалось, с каждым движением разрастаясь, перекрывая путь воздуху, и при каждой попытке сделать хоть глоток, ком словно разрастался вдвое, заставляя сладкую боль впиваться в парня все глубже, разливаться по напряженным внутренностям, комкая любые попытки остановить себя.

Голос разума, всегда пресекавший любые ошибки или глупые выходки на корню, сейчас звучал, словно сквозь толщу воды, с каждой секундой давя своим весом на сознание капитана, превращая любые мысли в неразборчивое жужжание, от которого так настойчиво хотелось избавиться хотя бы на краткий миг.

Тело, так доверчиво прильнувшее к его собственному, обмякло, и ушей Тоширо коснулся приглушенный стон.

Чужие, такие нежные пальчики, с легкой неуверенностью, практически невесомо коснулись его груди, оставляя жалящие ощущения через ткань рубашки, замерев на краткий миг, и со сладкой медлительностью поползли вверх, слабенько сжав плечо парня, после чего аккуратно пробрались на шею, тут же утонув в его волосах.

Не понимая где и с кем находится, Хитцугая порывисто втянул воздух, сдавшись вспыхнувшему внутри жару, и отпустив все еще зажатую в своих пальцах руку Юми, потянулся к ее лицу, мягко, но настойчиво сжав остренький подбородок между указательным и большим пальцами для устойчивости, надавил на такие манящие, сладкие губы девушки своим языком.

Юми слегка сжалась, едва ощутимо, не осознанно напрягаясь всем телом, но капитану стало все равно. Не давая ей отпрянуть, только не сейчас, он с новой настойчивостью вошел языком в теплый, влажный ротик, прикоснувшись к ее язычку.

Лишь одно ответное, робкое, неумелое касание, и в ушах словно что-то взорвалось, раздавшись звоном, перекрывающим все вокруг.

Нежность его губ пошла трещиной и, растеряв последние крохи осознания своих действий, Тоширо сладко застонал, отдавшись страстному желанию впитать девушку в себя, слиться с ней воедино.

Рука больше не удерживала лицо Юми, она опустилась на шею, замерев на мгновение поверх миниатюрного амулета, таящего в себе частицу его реяцу, задев ключицу, впитывая в себя мягкость и бархатистость пылающей девичьей кожи.

Большой палец проник в промежуток между пуговицами, замерев в ложбинке груди. Мозг с готовностью нарисовал давно мучавшую его по ночам, ярко запечатлевшуюся в памяти картинку свободной от одежды, упругой, созданной для прикосновений, его прикосновений, груди.

Когда он успел потянуть девушку на пол, Тоширо уже не помнил, лишенная нескольких пуговиц рубашка, больше не скрывала от его рук тяжело поднимающуюся и опускающуюся с каждым рваным, коротким вдохом, грудь.