Пепельные цветы
Шрифт:
– Да, всё будет просто здорово!
– зло расхохотался Пирс Маклахен.
– Пойду-ка я, все же, схожу наверх, - Липси обвёл всех взглядом.
– Ага, сходи, - бросил Маклахен.
– А что, не советуете?
– Да плевать. Я пришёл сказать, что сегодня заработало радио. Три дня молчало, а сегодня заработало.
– Здорово!
– воскликнула Гленда.
– Значит, всё хорошо!
– Что там? Какие новости?
– оживилась Беатрис.
– Да ничего там, - отозвался Маклахен.
– Англию разнесли к чертям собачьим. Говорят, американцы вступили в войну и ударили по Кубе, по русским
– К-кэ-э-лиматическое, - поправил Деллахи.
– Ну ккэлиматическое, мне без разницы, - даже не взглянул на него хозяин.
– У русских и ещё где-то, в нескольких местах, земля лопнула после землетрясений. В Исландии вулкан загулял... Сейчас, говорят, русские из войны выбыли, а вся заваруха теперь идёт между штатами и узкоглазыми. Вот так-то.
– Ну, теперь всё будет как надо, - кивнул Липси.
– Давно пора было штатам навести порядок.
– К-конечно, - вставил Деллахи.
– Они н-нэ-э-наведут.
– Я что-то не то сказал?
– смутился Липси, уловив в его голосе насмешку.
– Да уж, - засмеялся Маклахен, - если янки за дело взялись, пиши пропало. Видать, им где-то хвост прищемили, раз они ввязались. А то всё ждали, пока европцы с азиатами друг друга в пыль переработают.
– Ну-у, не знаю, - пожал плечами Липси.
– А не знаешь, так и нечего язык чесать, - усмехнулся Маклахен.
Он кряхтя поднялся и пошёл к лестнице наверх.
– Жрать нечего, - бросил на ходу.
– Я вам готовить не собираюсь — не кухарка. И это... Коровку мою... Моуи... я вам не отдам. Это всё, что у меня осталось. От Меган.
Скрылся, яростно хлопнув дверью.
Нид Липси постоял в раздумье, глянул на остальных и тоже двинулся наверх.
– Липси?
– позвала Беатрис.
Он оглянулся на неё, улыбнулся натянуто. Искренне улыбнуться не получалось. Смерть наверху, за дверью, не поджидала — это очевидно. Ведь Маклахен и Джайя живы. Меган умерла, да... Но она всё болела последние дни, не вставала даже. У неё удар был, а пепел и бомбардировки тут ни при чём. Да, смерть не поджидала, но и ничего хорошего там тоже явно не было. Но и сидеть в этом подвале он больше не мог. Какой смысл? Зачем всё?
– От страха не спрячешься, - повторил он одно из своих любимых правил.
Правило было, возможно, не очень к месту, но ничего другого в голову не пришло.
Подошёл к двери, толкнул, выскользнул наружу.
В коридоре, ведущем к подвалу, стоял полумрак. Было холодно, особенно после влажной духоты, создаваемой пятью телами и керосинкой.
Шаги Маклахена прозвучали где-то впереди, в гостиной. Хлопнула входная дверь. Всё стихло.
Липси замер, прижавшись к холодной стене, осторожно и зябко дыша, ожидая, что вот сейчас, в следующую секунду, лёгкие обожжёт и они откажутся дышать. Затуманится сознание, и он повалится на пол, ощущая тошнотворную близкую смерть.
Однако, ничего не произошло. Воздух был самый обычный, только не по-июльски холодный. Пахло деревом и пылью — с тех пор, как Меган слегла, в доме, кажется, никто не убирался.
Он вздохнул и пошёл, осторожно ступая, стараясь издавать как можно меньше звуков, чтобы не разбудить
Догорал камин. Было тепло, даже жарко. Запылённое окно почти не пропускало света, так что комната тонула в полумраке. После мрачного и вонючего подвала эта невзрачная гостиная показалась ему просторной и такой уютной! Однако, толстый слой пыли, который покрывал всё — стол, радио, полки, стулья, — и тропа, протоптанная Маклахеном в пыли на полу, навевали уныние.
Липси торопливо пересёк комнату и открыл дверь на улицу.
Он ожидал увидеть что угодно, но только не это.
Чёрно-пепельного цвета низкое небо застилало землю от горизонта до горизонта, а горизонт был так близок, что казалось, до него можно добросить камень. И до неба тоже можно добросить камень. Только сделать это никто Липси не заставил бы — уж слишком оно было страшным, это притихшее небо, и казалось, что если нечаянно потревожить его, оно немедленно обрушится на землю всей своей массой, под грохотание громов и ослепительные вспышки молний.
Всё терялось в мутной дымке — почти не было видно причала внизу, а море, такого же пепельного цвета, как и небо, сливалось с ним воедино, так что и не понять, где кончается одно и начинается другое.
В оглушительной тишине шаги Липси протрещали громом небесным. Бросив взгляд на землю, он увидел, что пожухлая серая трава ломается под ногами тонкими льдистыми иглами. Там и тут лежали пятна снега, мало похожего на снег, а скорей — на посеревший от грязи град. Этот град шелестел и хрустел при каждом шаге, но звуки не разносились — они отражались от плотной массы серого воздуха и метались вокруг, на расстоянии вытянутой руки, и быстро угасали. Цветы, - Липси помнил, что это должны быть цветы, - торчали из земли застывшими пепельно-ледяными скульптурами, хрупкими и страшными в своей неузнаваемости.
Он замер, чуть отойдя от крыльца, озираясь.
– Эй!
– произнёс через минуту, надеясь, что Маклахен отзовётся. Но голос увяз в трясине непроницаемого воздуха.
Было трудно, почти невозможно дышать. Воздух был так сух и напоён невесомым пеплом, что грудь буквально раздирало при каждом вдохе.
Он достал платок, прижал его к лицу, закрывая рот, ощущая на зубах вязкую грязь. Легче дышать не стало, но по крайней мере вдыхаемая масса была теперь не такой плотной.
Слева, в тумане, хлопнула дверь коровника. Звякнул замок. Появился в тумане силуэт Пирса Маклахена. Он шёл, ссутулившись, тяжело согнувшись, и вытирал ветошью руки. Лицо его было перекошено то ли болью, то ли усилием, которое приходилось делать, чтобы вдохнуть эту кашу.
– Что?
– спросил он, наткнувшись на Липси, и тут же лихорадочно закашлялся.
– Наслаждаешься видами, хохотун?
И, наступив Липси на ногу, не останавливаясь и не извиняясь пошёл к крыльцу. Липси только глупо пожал плечами ему вслед.
– Как там ваша коровка?
– крикнул он, когда Маклахен уже открывал дверь.
Хозяин что-то ответил, но Липси не расслышал в этой туманной гуще.
Он огляделся. Надо было идти в дом, но зрелище острова, тяжёлого неба и моря было таким завораживающим, что он нерешительно топтался на месте некоторое время, а потом, хрустя в густой тишине градом и ломкой травой, пошёл вокруг гостиницы.