Пепельные цветы

Притуляк Алексей

Она бросила карту. Наугад.

– Консервов осталось две банки, - виновато посмотрела на Ллойда.

– Две банки... А просо?

– Увы, мой хороший.

– Ну ничего, ничего. Со дня на день вернутся Деллахи и Липси. Они привезут еды. Много еды и воды.

– Да, конечно, милый, - вздохнула она, кутаясь в одеяло.
– Как холодно, просто ужас.

– Разжечь бы камин.

– Надо в конце концов обойти северную оконечность острова. Наверняка останки деревни как раз там, за той скалой,

куда мы не дошли прошлый раз. Тогда у нас будут дрова.

– Не хочу, - покачал головой любимый.
– Ты опять проиграла. Что с тобой сегодня?.. Этот противный, этот ледяной и вонючий туман... Там просто нечем дышать.

– Ты посидишь дома, а я схожу. У тебя вчера был ужасный кашель, не стоит тебе лишний раз выходить на улицу. Всё, что я нашла, это таблетки от сердца и давления. Да немного аспирина. Так что, болеть нам нельзя.

– Да, милая. Ты у меня такая молодец!
– улыбнулся он.

– Вообще нам лучше бы переселиться в подвал. В доме не многим лучше, чем на улице.

– В подвале очень уныло. И сыро. А тебе вредна сырость. И потом, ты сама говорила, что там эти ужасные крысы.

– Лучше уж потерпеть сырость и крыс, чем... Впрочем, теперь уже...

– Что — теперь уже?

– Милый, Деллахи и Липси нет уже неделю.

– Неделю? Неужели прошла уже целая неделя?.. Время летит совершенно незаметно. Это потому что ты со мной, и я счастлив. А ты? Тебе хорошо со мной?

– Да, мой мальчик. Я счастлива, что у меня есть ты.

– Ну вот, я опять выиграл.

– Да, ты здорово играешь... Бедная Гленда! Она была такая весёлая, озорная... Она вышила эту чудесную салфетку для своего малыша...

– Как вы, женщины, любите грустные воспоминания! Любите терзаться и плакать.

– Воспоминания? Дорогой, но она умерла всего пять дней назад!

– Ну да, кажется, пять. Но ведь её не вернёшь. Какой же смысл каждый вечер плакать?

– Она умерла не одна. Вот что самое ужасное.

– Да?
– он удивлённо посмотрел на неё.
– А кто ещё умер?

– Ллойд... ты... У неё же был ребёнок!

– А-а, да, правда... Я забыл.

– Хотела бы я так быстро забывать, - вздохнула Беатрис.

– Но тебе нельзя этого, - возразил милый.
– Кто-то же должен помнить всё за нас двоих.

– Да, - слабо улыбнулась она.
– Да, конечно.

– Ты у меня такая умница! И красавица. Сыграем ещё?

– Красавица... У меня лезут волосы... Ужас!

– Куда они у тебя лезут, любимая?

Беатрис печально взглянула на него.

Бедный мальчик! Он совсем, совсем ничего не понимает, не видит. И не хочет ни видеть, ни понимать — вот, что самое ужасное. Он сбежал в свою болезнь, спрятался в ней. Там ему хорошо, уютно. Немного голодно и холодно, но всё ведь образуется рано или поздно...

– Милый, ты... ты будешь

скучать по мне?

– Ты уезжаешь?
– он оторвался на секунду от карт.

– Ребёнок, - вздохнула он.
– Ты безнадёжный ребёнок.

– У нас обязательно будет ребёнок, - оживился Ллойд.
– Правда, любимая? Маленькая такая Беатрис. Она будет всё время писаться и кричать. Я буду звать её Младшей. Или — Беатрис Вторая, принцесса Каледонии. Или... Я счастлив! Как я счастлив, что ты у меня есть! Играем ещё?

– У меня выпадают волосы, - повторила она, слизывая с губ тихие слезинки.
– Скоро я стану совсем страшной.

– Не грусти!
– он коснулся её руки.
– Для меня ты всегда будешь красавицей, дорогая. Даже в старости.

– Даже совсем лысой?

– Ты лучше всех!

– Спасибо, мой мальчик, - улыбнулась она.
– Ты не знаешь всех, но всё равно спасибо.

– Я и не хочу их знать. Мне достаточно тебя. Так мы будем играть?

– Солнышко моё...
– она отвернулась, чтобы не расстраивать его слезами.
– Да, конечно, мы будем играть. До последнего!

– Что ты имеешь в виду?

– Раздавай... Господи, какой холод!

– Ничего, ничего, - успокаивал любимый, сдавая карты.
– Мы уедем на Гаваи, где вечное солнце... Хотя, нет! Мы же должны остаться здесь, на острове. Займёмся гостиничным бизнесом. Ведь теперь это нашотель.

– Конечно, мы останемся здесь, милый. Навсегда.

– Денег ещё много, - с воодушевлением продолжал Ллойд.
– Хватит и на ремонт и на жизнь, пока наш отель не станет широко известен, а...

– Денег?
– перебила Беатрис.
– Много денег?

– Ну да, - улыбнулся Ллойд.
– Я ведь отдал меньше половины. Я знал, что наши денежки...

– Ты отдал ме... Так ты не все деньги отдал?!

– Нет конечно, я же не дурак. Я никогда не верил до конца этому Деллахи. Да и Липси... странный он какой-то. Глазки добрые, язык медовый, а что там у него в душе...

– Впрочем, какая теперь уже разница, - не слушала его Беатрис.

– В смысле?

– Ничего, мой хороший, ничего. Давай играть.

– Что-то меня опять в сон потянуло... Я стал таким соней!

– Пойдёшь в комнату, приляжешь?

– Нет. Я здесь. У тебя на коленях. Можно?

– Конечно, мой мальчик.

Они перешли на диван. Ллойд уютно свернулся на нём, а она укрыла его своим одеялом. Села, положив его голову к себе на колени.

Она не знала, сколько так просидела, напевая ему какую-то песенку из прошлой жизни. А он всё никак не мог уснуть. Ей было холодно, она с трудом заставляла себя не дрожать.

– Что-то меня мутит, - сонно произнёс Ллойд.

– Хочешь встать?