Перчинка

Праттико Франко

Шутка сказать, убить короля! Получается, что Марио не такой, как все остальные, совсем не такой, как те, кто обычно искал убежища в развалинах монастыря! Оказывается, он и правда важная птица, да еще какая важная!

«Интересно, как он собирается убить короля? И как вообще убивают королей?» — думали ребята, и в их глазах светилось самое откровенное восхищение.

Одно дело — драться с обычным противником, таким же человеком, как ты сам, а другое — замахнуться на такую персону, как король, которого никому из

них ви разу не удалось даже увидеть, и неизвестно еще, существует ли он на самом деле.

— Ты правда хочешь убить короля? — переспросил Чиро.

Пережив вместе с Марио столько опасных приключений, мальчик считал, что имеет особое право на его откровенность. Обернувшись к нему, Марио широко улыбнулся. Его уже начала забавлять дотошность ребят.

— Скажу тебе откровенно, — ответил он, — особой симпатии к королю я не чувствую, но, уверяю тебя, у меня и в мыслях не было его убивать. Да и задание у меня совсем другое.

«Не поймешь, как будто правду говорит», — подумал про себя Перчинка, которому уже становилось совестно за свое недоверие и за то, что он так враждебно разговаривал с Марио.

— Ну ладно, — примирительно сказал он, — пусть ты в самом деле не хотел этого делать. А почему же тогда все об этом говорят?

— Да скажи ты мне на милость, — не выдержал Марио, — с чего ты-то так печешься о короле?

Перчинка поскреб затылок.

— Ну… так просто… — неуверенно начал он. — Это ведь нехорошо.

— Что — нехорошо? Убивать действительно нехорошо. Особенно, если на тебя не нападают и ты не вынужден защищаться. Но скажи мне, какую ты видишь разницу между королем и такими, как я, ты или еще кто-нибудь?

— Ну вот еще! «Какую разницу»! — воскликнул мальчик. — Он король! Он всеми управляет; а я что?..

— Ты такое же существо, как и он, — возразил Марио. — И у тебя такие же права, как у него. Только у него власть, вот он и захватил кусок побольше. Подумай: он не работает, ему не приходится добывать себе на пропитание. А почему? Да потому, что это делаем мы. Мы его кормим.

— Король — наш отец, — серьезно заметил Винченцо.

У Марио сверкнули глаза, он круто повернулся к мальчику и резко проговорил:

— Отец? Твоего отца убило бомбой, потому что королю взбрело в голову позабавиться войной. Если бы не он, сейчас были бы живы и твой отец, и мать, и еще много, много незнакомых нам людей. А остальные не прятались бы, как крысы, в темных бомбоубежищах.

От Перчинки не укрылась горячность, с которой Марио обвинял короля, и, в упор посмотрев на него, он воскликнул:

— Ага! Видишь, значит, это правда! Ты ненавидишь короля и хочешь его убить.

Марио пожал плечами и улыбнулся.

— Никого я не хочу убивать, — спокойно ответил он. — Это, брат, ни к чему. Я хочу совсем другого.

— Чего?

— Сейчас объясню. Только раньше ты мне вот что скажи:

кто это распускает про меня такую чушь?

— В убежище… — опуская глаза, ответил Перчинка. — Там был дон Микеле и эти, ну, кто за тобой гнался. И дон Микеле мне все про тебя рассказал. Он сказал, что тебя хотят поймать, потому что ты собираешься поехать в Рим и убить короля.

— Дурак он набитый, твой дон Микеле, — смеясь, воскликнул Марио. Между прочим, кто он такой?

Перчинка был оскорблен.

— Он мой друг, — сердито буркнул он. — Старый человек, а сейчас его еще сделали ополченцем.

Марио заметил, что мальчик обиделся, и примирительно сказал:

— Да, наверное, даже он не знает, за что меня упрятали за решетку.

— Но почему же все-таки тебя ищут? — снова спросил Перчинка.

Марио испытующе посмотрел на ребят, сидевших перед ним и не спускавших с него внимательных глаз. Как им объяснить, что такое партия, как растолковать сложную программу, которую претворяют в жизнь коммунисты, как рассказать о тайной борьбе, которую ведет партия, ушедшая в подполье? Наконец, можно ли рассказывать все это ребятам? Ведь они всё, что знают, готовы выложить первому встречному. Он решил быть благоразумным.

— Никого я не собираюсь убивать, — проговорил он после долгого молчания. — Просто я думаю не так, как те, кто управляет страной. Вот за это-то они и хотят снова засадить меня в тюрьму.

— Я тоже думаю не так, как эти там, — с гордостью заметил Перчинка.

— Да, но обо мне им все известно, — возразил Марио. — И они боятся, как бы я не стал убеждать народ выгнать в три шеи всю эту шатию, которая сидит сейчас в правительстве.

— Короля?

— Вот-вот. Твой дон Микеле сказал тебе, что я хочу убить короля, но это не так. Я только хочу, чтобы он куда-нибудь убрался и оставил нас в покое.

— Но, если король уйдет, кто же будет вместо него? — Мы, мы сами! Я, ты, Винченцо, Чиро…

Марио улыбался. Однако ребята, видно, приняли его слова всерьез.

— Ну да! — с сомнением в голосе воскликнул Перчинка. — Разве так можно? Ты и то не сумеешь быть королем.

— Правильно, не сумею, — согласился Марио. — А на что вообще нужен король? Знаете, ребята, на свете есть тьма-тьмущая государств, в которых совсем нет короля. Живут же там люди, да еще как живут, получше нашего!

— А что бы ты стал делать, если бы выгнал короля?

— Прежде всего я заключил бы мир. — Велел бы кончить войну?

— Немедленно! Я бы сказал: слушайте, зачем нам убивать друг друга? Кому это нужно? Пусть каждый живет в своей семье. Зачем тратить такие деньги на бомбы? И тогда никому бы и в голову не пришло кого-то обидеть.

— Да, — вздохнул Винченцо, — хорошо бы. Иди куда вздумается, и не надо бояться, что тебя убьют. Никаких карточек — ешь, что захочешь…