Перед бурей
Шрифт:
Верзила и его дети смотрели с почтением на живых героев. Когда-то, друзья по несчастью, эти двое воспретили себе любовь. Потребовалось немало времени, странствий и испытаний, чтобы Макшем и Катарина соединили свои судьбы. Последнее жестокое испытание настигло их в один из последних дней Летней войны. Макс потерял руку, спасая Катрин. Молодые люди перед ликом смерти поняли настоящую цену своим былым обидам, глупостям и неправдам. Макшем не желал сначала принять любовь Катарины, считая себя калекой, но девушка и не спрашивала его.
За счастье была
— Видал берича? — Макс дёрнул подбородком в сторону.
— Так это берич был? — удивился Алек. — То-то лицо незнакомое… Он чего здесь?..
— Ты не поверишь, — пробормотала Кати. — Сломал ногу.
— И что? Неужели их целители не могут разобраться с простым переломом?
— Перелом как раз не простой… — пробормотала Кати. — Думаю, лечи его в родном посёлке, он так и остался бы хромым…
И замолчала. Макшем усмехнулся Алеку:
— Ну, ушла в травный дом… — так он называл её манеру выпадать из разговора, задумываясь о лечебных делах. Кати встряхнулась:
— Но его к тому же угораздило сломать ногу не где-нибудь, а около Двух Камней, — выразительно глянула на Алека. Тот смутился.
— Да знаю я, что погорячился тогда, — буркнул. — И что с того?..
— А то, что спутники его решили, что он как-то осквернил Два Камня, — наставительно сказал Макс. — Почему-то беричи считают, что это наше святилище. Ну, и решили, что лечить его нельзя. И вообще нужно принести в жертву.
— Ну?!.
— И принесли!.. — зло сказала Кати. — В смысле, в жертву принесли. Оставив там, у Камней, одного, со сломанной ногой!.. Юлия еле приволокла — она, по своему обыкновению, бродила в одиночку по лесам… Я его лечу и думаю, будет ли от этого толк. Сам не хочет выздоравливать, преданный своими. А и встанет на ноги — обратно его нипочём не примут. Остаться у нас тем более не сможет…
Алек прикусил язык, напомнив себе — в травном доме ругаться нельзя. За спиной гулко кашлянул Шон, напоминая о себе, он очнулся:
— Где Алия? Вроде только что была здесь.
— Может быть, пошла вас искать, — предположила Кати. — Чтобы высказать всё, что думает о всяких опоздунах.
Легка на помине, Алия возникла из-за ароматных занавесей сырых вялых веток, разложенных для сушки. Нияз поздоровалась рассеянно, кивнула Шону и его сыновьям:
— Вы-то мне и нужны. Кати, ты тоже. Вижу, начертили что-то для Большого Бедлама? Показывай свои самые необходимые травы и снадобья.
Макс вскочил первым, предложил жене железную лапу. Та бестрепетно оперлась, встала, придерживала живот. Не то чтобы в помощи была необходимость — просто позволяла мужу проявить заботу. Алия собрала со стола листы бумаги, рассматривала, ворчала себе под нос.
Они прошли в крыло травного дома и мгновенно устроили хаос. Кати перебирала мешочки, склянки и связки трав:
— Это нужно… и это… и вот это обязательно…
Шон внимательно изучил предложенные листы и теперь сам что-то вычерчивал, Алия топталась за его спиной, стараясь разглядеть,
— Алек, ты сам-то готов к путешествию? — строго вопросила нияз.
Вой пожал плечами:
— Чего там готовиться-то? Мне лишь перевязь меча потуже затянуть.
— Уверена, твоя мать, жена и тёща считают иначе. Найди Луису и отправь её к нам.
Вой шутовски отсалютовал своей нияз и пошёл искать Луису. Через пять минут ему надоело болтаться, и он посмотрел насквозь. Засёк характерную ауру целительницы и направился в сторону кузниц и мастерских.
Поставленные полукругом приземистые закопчённые строения, некоторые пыхали вонючим чёрным дымом, от других несло несусветной смесью химических запахов. Раздавался звон молотов, скрежет механизмов, деловитые голоса. Туда-сюда бегали подмастерья на подхвате, мальчишки и девчонки. Обходили войю, сидевшую прямо в куче песка, который зачем-то понадобился мастерам. Луиса, казалось, дремала. Когда тень Алека упала на неё, подняла голову.
— А-а-а… Привет.
— Привет. Тебя Алия ждёт.
Луиса что-то раздражённо буркнула себе под нос. Она пыталась стать войей, но в год Летней войны провалилась на экзаменах. Лишь на следующий праздник посвящения получила меч, серьгу и первые татуировки. И вошла в круг Алии, хотя обычно ставшие войями в один год держатся вместе. Высокая красивая девушка, соломенного цвета волосы против обычая цеха целителей не подстрижены коротко, но схвачены в пучок жёлтым платком — знаком того самого цеха. Обычные для войев серые одежды, на талии пояс с лекарствами и бинтами.
— Кати там? Плотники?
Алек кивнул. Девушка затёрла какие-то письмена в песке перед собой и встала.
— Это чего?
— Расчёты делала, — скучно сказала Луиса. — Сколько всего брать. Получается, что впору ехать не на двух четвёрках, а на дюжине. Чтобы как раз по фургону на человека.
Алек фыркнул.
— А тут ещё Влад с его инструментарием, — продолжала плакаться Луиса. — И Алия сама говорила, что нужно прихватить порох и всякую химическую дрянь, — махнула рукой в сторону домишек, от которых крепко шибало той самой дрянью.
— Зелье Кнопки надо обязательно взять, — ухмыльнулся Алек.
— Чтобы наш фургончик взлетел на воздух? — девушка замотала головой. — Ну уж нет!..
Взгляды молодых людей невольно устремились на крайний дом кузнечной слободки. Если кузницы и мастерские во избежание пожара были поставлены подальше от жилых домов, то это строение стояло опричь всех. И два дня назад на нём была крыша. Сейчас не такие уж тонкие доски были равномерно разбросаны вокруг.
— Ну… — глубокомысленно протянул Алек. — Говорят, в Каррионе есть какие-то летательные фургоны… вот и у нас будет!..