Перед свадьбой
Шрифт:
Куда бы ни пошла Бекки — в банк, к адвокату, к врачу, в школу, где учились ее дети, — везде она не могла уладить личные дела без того, чтобы не наткнуться на знакомого. Встречаться по делу и смотреть в глаза тем, кто прекрасно знает тебя и твои личные проблемы, — все это лишь усиливало неловкость ее положения.
Едва Бекки шагнула за стеклянные двери, на лицо ей упали крупные капли дождя. Она поспешно бросилась к обувному магазину рядом с банком и укрылась под его полосатым навесом, лихорадочно роясь в недрах огромной сумки в поисках зонтика.
Когда Бекки раскрыла зонтик,
Перебежав улицу и оказавшись на стоянке, Бекки наклонилась, с привычной ловкостью вставила в замок ключи и распахнула дверцу. В этот момент рядом с Бекки промчался потрепанный пикап, битком набитый подростками. Пикап проехался по рытвине, и волна грязной воды окатила Бекки, плеснув заодно в недра старенького фургона, который Бекки про себя звала Матильдой.
Бекки с горечью оглядела себя. Тщеславие вынудило ее оставить дома потрепанный макинтош — единственное, что было у нее из верхней одежды, — и теперь грязный душ окатил ее с головы до ног.
Вот вам и расплата за тщеславие.
Усевшись за руль и захлопнув дверцу, она заглянула в зеркальце заднего вида. Дождевая вода стекала с ее волос, размывая косметику и развивая кудри. Дрожащей рукой Бетти извлекла из бардачка охапку салфеток и без особого успеха протерла подбородок и щеки.
Желание рассмеяться при виде своего отражения испарилось бесследно, и Бекки всхлипнула было, содрогнувшись всем телом, но тут же сделала глубокий вдох и взяла себя в руки.
Надо возвращаться домой.
Бекки энергично высморкалась и сунула использованные салфетки в пластиковый мешок для мусора, висевший на ручке неработающего радио. В конце концов, это всего лишь небольшая задержка и немного грязи. Ничего такого, с чем нельзя справиться.
Старенький фургон задребезжал и затрясся, когда Бекки повернула ключ в зажигании. Наконец мотор завелся, и Бекки вознесла благодарственную молитву небесам.
Потеря скорости, глохнущий мотор и прочие мелкие неполадки оживляли обратную дорогу. Наконец машина икнула и заглохла намертво на подъездной дорожке, прежде чем Бекки успела ее развернуть. Привычным толчком бедра женщина захлопнула дверцу.
Обходя машину, она пнула ногой переднее колесо, но тут же пожалела об этом, когда машина натужно закашляла. «Матильда» сполна отработала те пять сотен, которые пришлось за нее выложить. Старушка заслужила кое-что получше, чем пинок в шину.
Распахнув входную дверь, Бекки вошла в дом. Она привалилась к доскам, чувствуя, как обволакивают ее тепло и радушие Сиреневого дома.
— Я… что?! — Райан повысил голос, и человек, сидевший напротив него, моргнул, оглушенный.
Восемнадцать лет, прожитые в Канаде, так и не стерли из голоса Райана признаки того, что первую половину своей жизни он провел в Техасе. Протяжный мурлыкающий выговор становился еще отчетливей, когда Райан выходил из себя, а именно сейчас он был крайне раздражен.
— Да вы все с ума посходили!
— Прошу вас, мистер Маклеод! Вам вовсе незачем так раздражаться.
Райан
На вид мистеру Уитерс-Брайту было лет тридцать шесть, как и самому Райану, но привычные адвокатские «исходя из» и «поскольку» так и сыпались из него, точно ему стукнуло вдвое больше. От него даже пахло пылью. Вот уже сорок минут этот человек сидел ровно посередине стула, педантично сдвинув колени, и говорил о двоюродном брате Райана.
Райан неплохо относился к Рону и его жене Марсии и сожалел об их смерти. Однако их завещание, деньги, потомство его не интересовали. Решив, что хорошенького понемножку, он уже готов был прекратить беседу с мистером Уитер-сом-Брайтом, когда тот взорвал свою бомбу.
— Раздражаться? Меня без моего согласия назначили опекуном маленького ребенка, и вы еще говорите, чтобы я не раздражался? — Райан перегнулся через заваленный бумагами стол, нетерпеливо откинул со лба спадающую прядь волос и гневно воззрился прямо в выпуклые глаза Агню Уитерса-Брайта.
Под этим взглядом тот запахнулся в незримую адвокатскую мантию и крепче сцепил дрожащие пальцы. Подбодренный скорее силой духа, чем физической отвагой, тощий человечек отпрянул перед волной гнева, исходившей от Райана, но отступать не собирался.
— Совершенно верно, мистер Маклеод. Мистер Роналд Маклеод недвусмысленно назвал ваше имя в качестве опекуна ребенка.
— Да почему же, черт побери?!
— При составлении завещания подобный вопрос задал и я. Вспомните, как несколько лет назад вы выделили значительную сумму в ответ на просьбу мистера и миссис Маклеод о пожертвовании. Речь шла об изучении какого-то вымирающего африканского племени. Припоминаете?
— Смутно.
— Ваш весьма щедрый вклад в эту научную экспедицию, очевидно, стал для них свидетельством вашего благородства. Они решили, что вы будете наиболее подходящим человеком, который сможет позаботиться о ребенке в случае их гибели.
Райан рухнул в кресло.
— Это противозаконно! Меня даже не спросили…
— В этом не было необходимости, — перебил его адвокат. — Супруги Маклеод не обратились с просьбой, а выразили последнюю волю. Понимаю, они поступили не совсем правильно. Само собой разумеется, закон не обязывает вас безоговорочно принять опекунство.
— Неужели вы думаете, что ваше объяснение меня удовлетворит? Чтоб из-за подобного пустяка они приняли такое важное решение о будущем своей дочери! Я ведь дал им деньги по совету своего бухгалтера. Он сказал, что мне нужна налоговая скидка, а их исследование, Господи помилуй, вполне подходило для этой цели!
— Ваши намерения не лишают законной силы их ответный поступок.
— Я холостяк, мне почти сорок, у меня дел по горло. Это же абсурд — считать, что я способен позаботиться о семилетней девочке! Техас и Луизиана битком набиты родней Рона и Марсии. Наверняка среди них отыщется более подходящий опекун.