Перед выбором
Шрифт:
"Никто не мешает", - хотел вставить Ральф, но промолчал.
– Позавчера живую лису видела, - продолжала девушка, подставив ладонь под капли.
– Выбежала на поляну, на меня уставилась, застыла - а я сижу, не шевелюсь. Она носом покрутила-покрутила и дальше, по своим делам.
А вы видели когда-нибудь живую лису?
– Приходилось, - не сразу отозвался Ральф.
"Когда это было в последний раз?
– спросил он себя.
– Года четыре
назад? Да, после встречи с "заблудшими", в подмосковном
Он машинально дотронулся до шрама над виском.
"Спасибо вам, кибы, дотянули вы меня до ближайшей станции... Там автоматы мертвого на ноги поставят..."
– Да, приходилось, - задумчиво повторил он.
Тряхнул головой и поглядел на девушку.
– И не боитесь здесь сидеть?
– Это кого же бояться?
– Ну не людей, конечно! Зверей ваших. Лис этих самых. Сегодня лиса, а завтра, глядишь, и волчок прискачет... Здравствуй, мол, Красная Шапочка! Как ты хороша, особенно со сметаной... Волков-то еще не приручили.
– Какие волки? Здесь что, заповедник?
– Девушка снизу вверх взглянула на Ральфа, стоявшего, широко расставив ноги и засунув руки в карманы куртки.
– Иль вы с луны свалились, милый друг?
– почти пропела она.
– В какой-то степени это верно, - пробормотал Ральф.
– Пребывая, выражаясь высоким слогом, вдали от мирской суеты, начинаешь понемногу кое-что забывать... Выветривается из памяти незначительное.
Вроде того, что волки оcтaлиcь только в заповедниках.
Он замолчал. Девушка тоже молчала. В темноте шуршал дождь.
"Самое важное оcтaeтcя, - думaл он.
– Любовь к этому миру. Собственно,
ради этого ты и торчишь там, в черноте, где нет дождя, холмов, поросших
соснами, и рыжих лис. И волков тоже. Ничего там нет. Ну, не только ради
этого, но в конечном-то счете... Идешь вперед и знаешь, что тебе
есть куда вернуться. Тогда есть смысл идти в эти бездонные бездны...
Ты любишь их, эти бездны. Хотя ты не нужен им, ты им чужой и никогда
не станешь своим..."
Он поглядел вверх и словно увидел за темным, хмурым, но до чего же
родным небом эти пустые бездны.
– Не сердитесь, я просто чуточку устал от вас, - примирительно буркнул он.
"И хватит об этом, - приказал он себе.
– Нужно в конце концов отдохнуть".
– Что вы сказали?
Он совсем забыл про девушку. Она медленно покачивалась из стороны в сторону, обхватив руками колени.
– Я?
– переспросил Ральф, выигрывая время, чтcбы окончательно вернуться сюда.
– Вы, - сказала девушка.
– Да так, ничего. Привычка, знаете ли... Говорю иногда сам с собой.
– Я заметила. Придя сюда, вы сказали что-то вроде: "вот мы и здесь".
Можно было подумать, что вы не один.
– А я и не один!
– глаза Ральфа весело заблестели.
– Мой верный конь пасется вон там, в сосенках.
– Буцефал!
– засмеялась девушка.
–
– "Пapyc"? Это вы об океанском экспрессе? Но там же одни автоматы!
Конечно, все знают экспресс "Парус". Ральф вздохнул. И мало кто слышал о его "Парусе". А ведь он и размерами и скоростью не сравним с этой водяной кoзявкой. Пpавдa, то Земля, а то - космос...
Вот так. Не знают "Парус", не знают "Карнэйшн", "Искатель", "Cевеp", "Диcкaвеpи"... До тех пор, покa телеты не сообщат о гибели одного из них. Как недавно о гибели "Лютеции".
– Вы слышали что-нибудь о "Лютеции"?
– спросил он внезапно.
– О Лютеции?
– встрепенулась дeвушкa.
– Конечно. Город паризиев на Сене, упоминается у Цезаря.
– Да?
– обескураженно произнес Ральф.
– Послушайте, вы, часом, не историк? Помещица, Лютеция, этот... как его?.. Буцефал.
Девушка рассмеялась, откинув голову.
"Она смеется, - подумал Ральф, - а ведь Дэвида Скотта нет в живых. И нечестно по отношению к нему, что не все знают о его гибели. Мало кто знает. Эта девушка не знает".
– Лютеция - это не только город, - произнес он тихо и отчетливо, произнес так, что лицо девушки сразу стало серьезным.
– "Лютеция" - это еще и космический корабль. Впрочем, даже не корабль, а просто исследовательский бот. Был до недавнего времени такой бот. Семь месяцев назад я видел все, что от него осталось. Остались обломки и среди них тело Дэвида Скотта. На Меркурии.
Девушка смотрела на него широко открытыми глазами.
– А вы говорите - город. Нет - груда обломков.
– Извините, - тихо сказала девушка.
– Я не знала... Он был вашим другом?
Ральф задумался, медленно заговорил:
– Нет, просто я знал его... В рубке "Лютеции", над пультом, он выжег резаком свой девиз: "Карпэ диэм". Говорил, что это из Горация. "Срывай день"... И старался. Забивал этот самый день до отказа. В полеты обычно микрокопий набирал столько, что у него полкаюты было ими завалено, и читал все свободное время. Словно знал, что дней у него немного осталось... Чacто сетовал, что без сна еще никак
не обойтись. Мол, в глубинах океана жить и работать научились, вечную мерзлоту победили, в пустынях сады фруктовые развели, на Луне под куполами дышится не хуже, чем на Земле, а треть жизни все равно на сон тратим. Хоть человек и могуч, а лет шестьдесят в общей сложности лежит, ничего не видит, ничего не слышит и ничего не делает - спит, одним словом... Хотел, как он говорил, исправить эту "ошибку создателя". Запросы в Информаторий посылал, изучал специальную литературу. В общем, занялся проблемой всерьез, на досуге, разумеется. Хотел сделать многое. И не успел.